Лукас замахал рукой:

– Нет-нет, спасибо. – Он с трудом мог говорить от внезапно разболевшейся шеи. – Если вы не против, я лучше пройдусь по поместью.

Экономка закивала:

– Конечно. Не стесняйтесь, скажите любому слуге, если вам что-нибудь потребуется.

Лукас кивнул и направился к выходу. Холодный воздух ударил в лицо, и он понял, как душно было ему внутри, окруженному жизнью другого мужчины.

Но мисс Грей сказала, что Анастасия счастлива. Он, правда, этого не заметил. Как всегда, она окружена стенами, которые сама же и возвела. В первый день, когда они повстречались, он подумал, что все переживания написаны у нее на лице. Но потом постепенно начал понимать, насколько она сложнее, чем кажется, насколько скрытна. Как бы ему хотелось узнать, что кипит там внизу, за гладкой поверхностью.

Ему хотелось знать все. И чтобы экономка была права. Ему хотелось увидеть радость и надежду, такую же, какую он видел на портрете. И он хотел стать именно тем мужчиной, который вернет ей эту радость. За те несколько недель, пока они работали вместе, его отношение к ней заметно изменилось. То, что сначала было всего лишь влечением к красоте, превратилось во что-то более глубокое. Более серьезное.

А она по-прежнему любит кого-то еще. Того, с кем невозможно помериться силами и кого невозможно ненавидеть. Особенно сейчас, когда он увидел тот портрет.

– К черту!

Широким шагом Лукас пересек лужайку, двигаясь в сторону невысоких холмов, видневшихся в нескольких сотнях метров от дома. Ему требовалось двигаться, бежать от боли, зарождавшейся внутри. Почему все так происходит? Ведь в этом нет никакого смысла.

Он одолел первый холм и огляделся. То, что он увидел, заставило его застыть на месте. Сквозь небольшую рощицу из шести-семи деревьев он видел низкий заборчик, окружавший крохотный участок с могилой. Как он и думал, Ана была там. Она не отводила глаз от плиты, которая, должно быть, отмечала могилу Гилберта Уиттига.

Непроизвольно Лукас двинулся в ту сторону, даже не желая ничего слышать. Не желая ничего видеть.

– Я не забуду никогда, – говорила Ана, опустившись к могиле и проводя кончиками пальцев по камню.

Лукас зажмурился. Боль, которая преследовала его с позапрошлой ночи, которую он ощущал весь день, накинулась на него. И в этот раз ее приступ был яростным. Он ненавидел эти слова, как никогда в жизни. Здесь, фактически накануне свадьбы, Ана была… Что она делает? Получается, что она клянется в верности мертвецу. От этой мысли его затошнило.

Анастасия обернулась и вскочила, увидев его в нескольких метрах от себя.

– Лукас! – воскликнула она. – Ты давно здесь?

Он смутился, застигнутый врасплох, но главное – из-за своих переживаний, выданных так открыто и откровенно.

– Нет, недавно. Может, проводить тебя назад в дом?

Она бросила последний взгляд на могильный камень, а потом просунула свою руку под его локоть. Лукас тоже обернулся назад. Существует ли что-нибудь, что может пересилить такую любовь?

Он не был уверен, но знал, что попытается это сделать.

Анастасия посмотрела на свои дрожащие руки, а потом снова на отражение в зеркале. Господи, какая она бледная! Потом свет упал на узкую полоску золота на пальце.

Она снова замужем, снова жена.

Словно прочитав ее мысли, в зеркале появилось отражение Лукаса, стоящего позади нее. Из зеркала он смотрел ей в глаза. Она замерла, когда он дотронулся до нее. Его теплые руки легли ей на плечи, и он развернул ее к себе.

Тепло его тела обволакивало, его мужской аромат лишал сил. Потом он наклонился и прижался к ней губами. Прикосновение было ласковым, бережным, но полным жара.