Чуть откинувшись на спинку кресла, Эмили обменялась с Мередит многозначительным взглядом, а Анастасия выругалась про себя.

– Тебя беспокоят переживания Лукаса?

Анастасия устало вздохнула:

– Конечно, беспокоят, ведь он мой муж.

– Муж по необходимости, – хмыкнула Эмили.

– Эмили! – остановила ее Мередит.

Но Анастасия покачала головой:

– Ты права, Эмили. Ни я, ни он не рассчитывали, что все закончится свадьбой, но это не отменяет наш брак. Это ничего не меняет для меня, поэтому я никогда по своей воле не причиню вред Лукасу, пусть мне обещают все секреты всех врагов Англии. И если Генри тот, за кого мы его принимаем, это разобьет сердце Лукаса. Если нет… – Она поморщилась, словно от боли.

– Если нет? – переспросила Мередит, более осторожно, чем Эмили.

– Тогда я безвозвратно разрушу их дружбу. Я увидела сомнение в глазах Лукаса, когда Генри приближался к нам. Он никогда не простит себе этого, если наши обвинения останутся недоказанными.

– Сомнение? – повторила Эмили. – Вот уж чего не заметила.

– Я тоже, – покачала головой Мередит.

Анастасия помолчала, пока не утихли возражения ее подруг. Для них переживания Лукаса были незаметны, как и для всех остальных. Но ведь Анастасия заметила.

Это означало, что она знала Лукаса лучше, чем другие. Она могла увидеть любые незначительные изменения в выражении его лица и понимала, что у него на сердце. Как любая хорошая жена.

Мередит дотронулась до ее руки.

– Я очень беспокоюсь о тебе из-за этого замужества. Беспокоюсь о твоих страхах и чувстве вины, о которых мы говорили тогда.

Анастасия прикусила губу.

– Не знаю, что принесет мне будущее, но я ездила на могилу к Гилберту и… – Она запнулась. – И попрощалась с ним. Жить в прошлом невозможно. Сейчас, наверное, подошло время открыть двери будущему. А оно – не знаю, к лучшему или худшему – связано с Лукасом.

Какое-то мгновение выражение на лицах подруг было невозможно понять. Потом они заметно расслабились, как будто очень долго ждали именно такого признания. Поразмыслив, Анастасия поняла, что так оно, наверное, и было.

Не один раз Лукас говорил ей о том же самом. Она жила, используя память о Гилберте как щит, используя горе как оправдание, чтобы замкнуться в себе. Как оправдание своих страхов. Чтобы оставаться от людей и мира на расстоянии вытянутой руки.

Теперь Анастасия не видела необходимости удерживать тяжесть этого фасада. В первый раз за долгое время она смотрела вперед, в будущую жизнь. Вперед, чтобы увидеть, что принесет ей брак с Лукасом.

Глава 20

Лукас открыл дверь в спальню и жестом пригласил Анастасию войти. В первый момент она не могла двинуться с места. Ей уже доводилось бывать в его доме. Нет, в их доме, но она никогда не поднималась наверх. Никогда не была в его личных комнатах.

Анастасия пересилила себя и вошла внутрь. Комната совсем не походила на ту, что она подробно представляла себе в запретных фантазиях. Загадочную, полную тайн, греховности и всего того, что для нее олицетворял Лукас.

Вместо этого перед ней предстала комната, залитая светом от свечей и камина. Уютная. Душевная. Как раз такая, какую придумала бы себе сама, если бы закрыла глаза и помечтала. А потом она увидел кровать.

Огромную и мягкую, манящую улечься, спать в ней… Место, где можно заниматься любовью с утра до вечера, всю ночь.

Анастасия отвернулась, краска залила щеки, когда Лукас закрыл за ними дверь. Она не смотрела на него, что давалось ей с трудом. Она напомнила себе, что именно в его доме они первый раз занимались любовью.