– Не смейте даже упоминать ее при мне! – прошипела Лайза и хлестнула его по щеке. Лорд только рассмеялся, а она отвернулась, обхватив себя за плечи и пылая ненавистью оттого, что он заставил ее дать волю чувствам. Он делал все возможное, лишь бы низвести ее до своего уровня. Рано или поздно он обещал добиться своего.

Лорд Баррингтон сладко улыбнулся.

– Бедная Лайза! Глупенькая девственница! Не волнуйся, милочка, я научу тебя всему, что знаю.

И он вышел, не попрощавшись и, к счастью, забыв про письмо. Тем не менее, Лайза поспешно открыла ящик стола и изорвала злополучное послание в клочки. Незачем посвящать ничего не подозревающего мистера Фэрчайлда в неприглядные подробности своей жизни. Утешать ее уже слишком поздно. Осталось лишь грезить о том, как могла сложиться ее жизнь, и готовиться к ужасающему завершению помолвки с презренным виконтом Баррингтоном.

Направляясь в гости в своем экипаже, Джек глубоко вдыхал умиротворяющий деревенский воздух и готовился к визиту, заранее зная, что он будет горьковато-сладким. Ибо его кузен в отличие от Джека был счастлив в браке, а Джек на такую милость судьбы даже не надеялся. Видя Артура Пейли довольным и радостным, Джек неизменно ощущал пустоту в груди, чувствовал себя живым трупом, и хотя любил бывать у кузена, навещал его нечасто, утверждая, что предпочитает зловоние Лондона – там его цинизм хотя бы отчасти был оправдан.

Джека радушно встретили кузен Артур – худосочный мужчина, приличного вида, начисто лишенный тщеславия, – и двенадцать детей, весь его выводок. Все мальчишки были румяными и послушными, девочки – хорошенькими и милыми. Выстроившись в ряд по росту, они походили на живую лестницу. Что это было за зрелище! Прямо картинка, думал Джек, втайне завидуя пасторальной жизни сельского сквайра. Сдержанно поприветствовав детей, он с натянутой улыбкой ответил на каждый книксен и поклон. Объятия и возгласы Джек припас для их матери Теодосии – миловидной пышечки и счастливой матери семейства.

Пока девочки помогали готовить ужин, а мальчики занимались каждый своим делом, Джек и Артур отправились на прогулку и завели разговор о прежних временах. Напряжение, не покидавшее Джека в Лондоне, на лоне природы начало рассеиваться, сменяться блаженным покоем, хотя он не выпил ни капли. Несмотря на разницу в положении, состоянии и характере, Джек с Артуром всегда были очень близки, и чем старше становились, тем больше дорожили друг другом. К тому времени как они вернулись в дом, Джек уже совсем успокоился, непрестанно смеялся и усердно превозносил преимущества деревенской жизни.

За ужином он с аппетитом ел, нахваливал стряпню Теодосии и разглядывал по очереди ее добродушных детишек, сидящих рядком на длинных скамьях у такого же длинного обеденного стола. Младшенькая, белокурая егоза в белом чепчике, устроилась рядом с Джеком и за ужином смотрела на него с таким откровенным обожанием, что он впервые в жизни подумал, что, пожалуй, дети – это не только нескончаемые хлопоты. Многое зависит оттого, как складываются отношения их родителей.

– Ну, Джек, рассказывай! Чем ты намерен заняться в Миддлдейле? – спросила Тео, когда восхитительное рагу из баранины было съедено до последнего кусочка. – Ты надолго к нам?

Джек вытер губы салфеткой и с блаженным стоном отодвинул пустую тарелку.

– Я решил поселиться у вас: похоже, это край уютных домов, сытной еды и чудесных женщин – таких, как ты.

Услышав такой комплимент, Тео вспыхнула. Ее муж гордо заулыбался. Артур Пейли всегда смотрел на Джека снизу вверх, хотя и был старше его на год. Мать Артура приходилась дочерью сводной сестре лорда Татли. Несмотря на столь дальнее родство, в очереди претендентов на титул Артур стоял вторым. Даже не надеясь когда-нибудь стать лордом, Артур вел мирную и счастливую жизнь продавца перчаток и землевладельца, и не думая завидовать Джеку.