– Мальчишка! Это никому не под силу! Чтобы выжить в высшем свете, нужны деньги и связи!

– Может быть, – пожал плечами Джек.

Артур вздохнул, но его облегчение было недолгим.

– Наверное, поэтому и погибла мама. Ее предал отец, который принудил ее к ненавистному браку.

– Я ее не предавал! – Старик взмахнул тростью и яростно обрушил ее на круглый столик красного дерева. Гибкая трость чудом уцелела. – Моя дочь и ее никчемный муж не желали слушать моих советов. Потому и погрязли в нищете.

– Мир – это не ваш замок, барон. И вы не бог, чтобы повелевать чужими судьбами.

– Будь я богом, справедливым богом, ты бы не появился на свет. Если бы не ты, твоя мать развелась бы с этим прощелыгой еще в молодости и сделала прекрасную партию. И была бы счастлива!

Джек внутренне содрогнулся, но не выдал отчаяния.

– Прости, – прошептал Артур и добавил вслух: – Милорд, Джек намерен заняться делом здесь, в Миддлдейле. И если вы согласитесь кому-нибудь порекомендовать его…

– Артур, в помощи я не нуждаюсь. – Джек поднялся, поставил чашку, оправил брюки и одернул жилет. – Был очень рад повидаться с вами, милорд. Я думал, стоя одной ногой в могиле, вы задумаетесь, стоило ли душить решимость и упорство своих близких. Но как я вижу, вы не боитесь даже смерти. Вы умрете в одиночестве. И, признаться, мне вас жаль.

Он круто повернулся и зашагал к двери, гулко стуча каблуками по полу горделивого фамильного замка.

– Мне не нужна твоя жалость! Больше не смей приближаться к этому дому, слышишь?

Джек все слышал. Старик выкрикнул последнее напутствие громко и отчетливо. Значит, мысленно заключил Джек, сегодня он видел лорда Татли в последний раз.

Глава 12

– Мистер Ханикат, – произнес Хардинг на следующий день без нескольких минут три, – не хотите ли разделить со мной трапезу в «Рыжем вепре»?

Джайлс, сидящий за своим столом, поднял голову, нахмурился и окунул перо в чернильницу.

– Увы, мистер Хардинг, работа!

Последовала пауза. Хардинг перестал шуршать бумагами, замер и уставился на Джайлса:

– Как вы сказали? Работа? Но вы же трудились как каторжный целый день! Я и не подозревал, что вы настолько преданы своему делу, юноша.

Лицо Джайлса омрачилось.

– Всему своё время, мистер Хардинг. Отныне перед вами новый Джайлс Ханикат.

– Вот как? – Хардинг поднялся, оправил сюртук и пошевелил носом. – Какая жалость… А я уже был готов смириться с неудобствами сельской жизни. И намеревался брать пример с вас, как истинного гедониста…

– Не смейтесь надо мной, сэр. – Джайлс аккуратно промокнул чернила. – Мои привычки заслуживают порицания. Особенно теперь, когда я понял, как важно преуспеть в жизни. – Он помедлил. – Вы когда-нибудь влюблялись, мистер Хардинг?

Пухлые щеки секретаря затряслись, как желе, – казалось, он борется с отрыжкой.

– Боже упаси! Я с давних пор накрепко усвоил, что женщины не обращают внимания на толстяков с тощими кошельками. И я раз и навсегда расстался с надеждой познать любовь. Рекомендую сделать то же самое и вам, иначе изведетесь от душевной боли. А еще понаблюдайте за мистером Фэрчайлдом, и вы вскоре поймете, что иметь дело с прекрасным полом – тяжкий крест.

Джайлс мудро закивал:

– Прекрасно понимаю вас. Я твердо намерен хоть чего-нибудь добиться в жизни, мистер Хардинг, поэтому на дела сердечные у меня нет времени. И потом, мне еще многого недостает.

Хардинг сочувственно покачал головой:

– Вам недостает только хорошего портного.