— Да? И кто он? — во мне проснулось слабое любопытство.

— Граф Кавендиш, поговаривают, вернулся из Лондона. Вежливый, лощеный, — бабуля фыркнула. — Мне такие не нравятся, слишком уж вкрадчивые манеры у него. Расспрашивал, как мы тут живем. А мы люди простые, чего нам эти аристократы, — она воинственно вздернула подбородок и осторожно покосилась на меня.

Я негромко рассмеялась, похлопав лошадь по шее.

— Не волнуйся, ба, изящным обхождением меня не очаруешь, — правильно распознала я ее опасения. — Да и что ему до скромной бесприданницы, — беспечно дернула плечом и развернула лошадь — солнце потихоньку клонилось к закату, пора возвращаться.

— Вот и славно, — проворчала бабуля, и мы направились обратно к дому.

Эта короткая прогулка словно очистила изнутри, вымыла из души давящую атмосферу Дублина последних недель, в которой я жила. Снова захотелось улыбаться, наслаждаться красками жизни верить, что все действительно будет теперь хорошо. Я засыпала, успокоенная и умиротворенная.

Утром, конечно, встала чуть позже, чем обычно, и Эбби меня не разбудила — должно быть, бабуля попросила не тревожить и дать отдохнуть. Я спустилась к завтраку в том же платье, что одолжила горничная, и в просторной столовой уже вкусно пахло поджаренным беконом, а на столе накрыт завтрак. Бабуля сидела на своем месте, одетая в блузку, темно-синюю юбку и такого же цвета пиджак, перчатки и шляпка лежали рядом.

— Шелли, доброе утро, — громко поздоровалась она, широко улыбнувшись мне. — Садись, Джейн уже все приготовила. Попробуй творог с джемом, все свежее, ты же помнишь, какой потрясающий джем варит наша Джейн? — ба подмигнула, и я улыбнулась в ответ, опускаясь на свободный стул.

С аппетитом позавтракав и съев все до крошки, я поспешила за бабушкой во двор — там конюх приготовил коляску, в которой она обычно ездила в деревню. Причем, правила Морин сама, и весьма уверенно. Я забралась за бабушкой на козлы, она неожиданно звонко причмокнула губами и хлестнула поводьями, и лошади резво побежали по дороге.

— Нам около часа ехать, — пояснила бабуля, и я приготовилась наслаждаться поездкой.

Было довольно свежо и рано, и я куталась в шаль, одолженную мне Джейн, из шерсти овец с нашей фермы. Бабушка беспечно болтала о каких-то пустяках, я слушала ее вполуха, улыбаясь и жмурясь, пока в сознание не ворвались последние слова бабушки:

— …обязательно надо поехать, Шелли. Там очень весело, тебе наверняка понравится.

— Прости, ба, куда? — переспросила я, очнувшись от мечтательной рассеянности.

— На ярмарку и танцы, конечно, — хмыкнула она, покосившись на меня. — Через несколько дней в деревне будет, ты молодая, нечего запираться в четырех стенах, — решительно заявила Морин. — Да и я пойду, и Эбби с Джейн возьмем. Мы часто туда ходим, Шелли, так что, дома точно не отсидишься, — ба подмигнула.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

Танцы и ярмарка — это здорово, веселиться я любила, как всякая девушка. И признаться честно, деревенские праздники нравились гораздо больше, чем те немногие чопорные светские мероприятия, на которых я бывала в Дублине. Здесь люди проще, добрее и гораздо более открытые и честные, чем в городе.

— Сначала заедем на рынок, надо купить Джейн зелени и овощей, и еще, сегодня обещали привезти рыбу, мне что-то захотелось рыбного супа, — продолжила бабуля. — А потом проедемся по лавкам, надо заказать мяса у мистера О'Фланнагана и потрохов на пироги, Джейн чудные пироги печет. Ну и, конечно, одежду и обувь тебе, Шелли, негоже, чтобы моя внучка ходила оборванкой, — закончила она.