— Борись, Дамон! — крикнул Мэлдред. — Борись изо всех сил!

Нура приблизила лицо к лицу бывшего рыцаря, так что он почувствовал на щеке теплое дыхание:

— Мощное заклинание позволит ему уничтожить твой непокорный дух… и перенести свою душу в это новое, прекрасное чешуйчатое тело.

— Нет! — Дамон напряг мышцы ног.

— Хозяин умирает, Дамон Грозный Волк, — не умолкала нага. — Энергия Хаоса, создавшая и питавшая его, иссякает, но хозяин возродится в твоем теле и будет жить долго, поскольку я оказалась права: ты — единственный. Именно тот, кто ему нужен.

— Никогда! — Бывший рыцарь сделал героическое усилие и сумел подняться на ноги. Он стоял, ослабевший и одурманенный, а невидимая сила все еще давила на него, сковывая движения.

— Ты начал понимать, не так ли? — Тон Нуры был почти сочувственным. Она задрала голову, не отводя глаз от лица Грозного Волка. — Ты понимаешь?

— Да, — хрипло ответил Дамон. Его голос с каждым словом менялся все сильнее. — Я — именно тот, правда? Единственное подходящее вместилище, которое смог найти для себя твой обрюзгший хозяин, чтобы изменить с помощью своей магии? — Лучащееся самодовольством лицо наги едва заметно дрогнуло. — Единственный. И какой по счету? Со сколькими он пытался сделать то же самое? Скольких подчинял своей власти и терпел неудачу, создавая оболочку по своему вкусу? Скольких уничтожил в припадке грязных амбиций?

Змеедева кивнула:

— Мои испытания подтвердили, что ты — единственный достаточно сильный, чтобы выдержать влияние магии хозяина, Дамон. Благодаря драконьим чарам, которые на тебя уже действовали.

«Это все из-за чешуйки красной владычицы, которой меня наградил проклятый Рыцарь Тьмы несколько лет назад, — понял Грозный Волк. — Из-за магии, которую использовали мглистый дракон и серебряная драконица, чтобы избавить меня от контроля Малис. О да, я неоднократно подвергался воздействию драконьих чар!»

Нура улыбнулась, наблюдая, как он сопротивляется давлению:

— Хозяин всегда говорил, что твой разум сильнее твоего тела. Я не соглашалась с ним, хотя ты действительно умен и проницателен. Очень неприятно, но твое сознание больше не будет принадлежать тебе. Какая жалость! Такой могучий ум…

Ее слова заглушил могучий рев мглистого дракона, заставивший содрогнуться стены пещеры. Заклинание было завершено, и магические сокровища превратились сначала в груду тускло мерцающих угольков, а затем и вовсе исчезли. Пещеру залило яркое сияние высвобожденной магии, и Дамон почувствовал, как его омывает энергия, прорвавшаяся сквозь стену Нуры.

Игра теней

Дамон почувствовал, как проваливается в удушающую темноту. Жидкий огонь все еще тек от груди и живота к рукам и ногам, грозя испепелить его.

— Мэл? — позвал он.

Ответа не последовало — только темнота, свист ветра и невыносимая жара. От нее не было спасения. Языки пламени лизали каждый дюйм тела Грозного Волка. Он чувствовал, что неведомая сила рвет его на части, словно палач — орудиями пытки. Суставы рук и ног, отзываясь дикой болью, готовы были лопнуть.

Дамон задыхался, втягивая в себя столько воздуха, сколько позволяли обожженные легкие, но все же попытался хоть немного отвлечься от мучительных ощущений и увидеть… что-то… что-нибудь.

Все, что он смог обнаружить, было сгустком тьмы, черным как уголь.

— Что? Мэл? Мэл, ты там?

В ответ прозвучало хриплое рычание.

— Я — сильный! — как бы со стороны услышал Дамон свой громкий голос.