— Напился до чертиков, — сказала Эдит, не скрывая глубокой неприязни.

— Замолчишь ты наконец? — крикнул ей Э.Д.

— А когда я вернулся, на столе уже лежала записочка и дорогая Лорри — тю-тю! — отбыла в неизвестном направлении. И машины ее тоже не было. И все ее платья, и всякие там штучки-дрючки — все испарилось. И мой друг, мой старый боевой товарищ тоже, представьте себе, исчез — с чемоданом и со всеми своими болячками. Они смылись вместе, она и он. Вот вам и уравнение, о котором я имел честь упомянуть. Они уехали в «порше».

Лицо Э.Д, сделалось еще больше озабоченным. В комнате было тихо. Потом Эдит сказала:

— Ха! Все это куча вранья. Наша маленькая Лорри ни за что, никогда… С меня было достаточно. Я сказал:

— Теперь помолчите минутку. И послушайте. Я хочу вам сказать, что такое ваша Лорри. Ваша драгоценная, нежная, маленькая Лорри. Вот уже пять лет она пьет, как извозчик, и с этим делом у нее обстоит все хуже и хуже. Вы только виду не подаете, а на деле знаете это не хуже меня. Что вы, не видели? Она не выпускает рюмку сутками напролет. Она не просыхает.

— А кто виноват? — по-прежнему рвалась в бой Эдит.

— Может быть, вы. Я слишком поспешил когда-то с женитьбой. Постеснялся расспросить людей. Вы, конечно, убеждены, что в колледже она была всеобщей любимицей за свои красивые глазки, да? Один из парней, учившихся с ней вместе, однажды у нас на вечеринке набрался и выдал все сполна. Она была давалка чуть ли не для всего колледжа, если вы понимаете, о чем я говорю. А как вы думаете, сколько раз я вытаскивал ее из машины? Хорошенькое зрелище: расхристанная, платье помято, вся измазана помадой и черт-те чем, шатается, лыка не вяжет…

— Никогда этого не могло быть, — сказала Эдит оскорбленно.

Э.Д, посмотрел на нее. Он вдруг постарел на целые годы.

— Джерри знает, о чем говорит. И я это тоже знал, — сказал он.

Длинное лицо Эдит осунулось, и она выглядела теперь как старая, отслужившая свое лошадь.

— А ты что же? Не мог присмотреть получше за своей женой? — сказала она.

— А что же вы? Не могли получше воспитать свою дочь? К дьяволу, этак мы ни до чего не договоримся. И потом, чего-чего, а этого раньше не было. В первый раз я ее застукал.

— Она была… не одета? — спросил Э.Д, скрежещущим голосом.

— Голая она была.

— Бог мой!

Я встал.

— Ладно. Была жена — нет жены. Наверно, дело могло ждать до утра, но я почему-то подумал, что вам это нужно знать. Я искать ее не собираюсь. По мне — пусть живет где хочет и с кем хочет.

— Ты никогда не любил ее, — сказала Эдит. Я окинул ее долгим взглядом.

— Наверно, ты права. Нет, я никогда не любил ее, но я думал, что я ее люблю. Я считал ее самой прелестной девушкой, какую только встречал в жизни. В этом-то она со мной была согласна… Смешно: любить безответно не получается. И значит, я никогда не любил ее. Она была неспособна любить.

Э.Д, сказал:

— Как ты о ней говоришь. Как если бы она уже умерла. Эти слова на мгновение вывели меня из равновесия.

— Что ж… Для меня — пожалуй!

Эдит начала плакать. Эти звуки были странным образом похожи на ее же смех, в свою очередь чем-то напоминавший лошадиное ржание. Э.Д, отвел меня в сторону.