— Я ведь только что сказал, что пытался увидеться с этой чертовкой. — Хантер бросил сердитый взгляд на Рейна. Увидеться-то хотел, но вовсе не думал привозить ее в Лондон. Боже, какой он дурак! — У тебя все слишком просто получается.

— Неужели? — насмешливо произнес Рейн. — Когда ухаживаешь за девушкой, ничего не бывает просто.

— Согласен, — подтвердил и Син.

— Ухаживаю? — задумчиво переспросил Хантер. — Я женюсь на ней. Она будет моей герцогиней. Думаю, ухаживать за ней нет никакого смысла.

Оба друга покачали головами с таким видом, будто Хантер их разочаровал.

— Если бы ты давным-давно съездил во Фретуэлл-холл, как тебе не раз советовал Портер, то сейчас не оказался бы в столь отчаянном положении, — безжалостно сказал Син.

Они с Рейном переглянулись. Из семерых «порочных лордов» эти двое первыми обзавелись женами, поэтому остальные нередко обращались к Сину и Рейну за советом, как выдержать верный курс и не потопить свой корабль в бурных водах сватовства и женитьбы.

— Ну, прошлой весной это бы не вышло, — проговорил Хантер, понимая, что начинает оправдываться. — Тогда Сэйнт вел себя странно: он слишком много ночей проводил в «Золотой жемчужине» и...

— Да разве ты не ходил с ним частенько в этот бордель? — перебил его Рейн.

В этом вопросе не было осуждения: прежде чем сам Рейн и многие его друзья женились, они все наслаждались компанией яркой и необычной мадам Венны, неизменно скрывавшей свое лицо под маской, и всеми теми удовольствиями, какие только могло предоставить ее заведение «Золотая жемчужина». Они даже заключили особое соглашение с ней в интересах своего клуба «Нокс», и обе стороны остались очень довольны.

Кому как не Хантеру было знать все детали — ведь это он вел переговоры с мадам Венной и добился соглашения с ловкой хозяйкой заведения. Как жаль, что не так давно она прикрыла свой аристократический бордель! Некоторые ее девушки и поныне оказывали свои высокопрофессиональные услуги клубу «Нокс», но многие бесследно исчезли вместе с загадочной мадам, о которой прежние ее покровители безутешно вздыхали.

Будь на то воля Сэйнта, восторженные почитатели мадам больше никогда ее не увидят.

Тут Хантер спохватился: он до сих пор ничего не ответил Рейну. Он перестал нервно расхаживать по комнате и уселся на стул.

— Конечно ходил. Кто-то же должен был за ним присмотреть, а от вас с Сином нет никакого проку, когда речь идет о развлечениях такого рода.

Ни один из джентльменов не обиделся на его умозаключение. Син задумчиво взял бронзовый, с покрытой синей эмалью ручкой нож для разрезания бумаги и попробовал пальцем остроту украшенного узорами лезвия.

— То были безумные годы, — признал он, предусмотрительно бросив взгляд в сторону двери: получилось бы очень неловко, если бы дамы решили присоединиться к ним в этот самый момент. Джулиане хорошо была известна былая репутация супруга как неотразимого соблазнителя, но Син любил жену до беспамятства и ни за что не хотел бы сказать или сделать что-нибудь такое, что ее огорчило бы. — Не раскаиваюсь в том, что было, однако то, что мне удалось создать с Джулианой, я на те годы не променяю.

— В этом я с тобой солидарен, — поддержал его Рейн, с нарастающим раздражением вглядываясь в спину Хантера.

Настал миг, когда Хантер больше не мог вынести этого сверлящего взгляда графа.

— Вы чем-то недовольны, братцы? Если хочешь что-то сказать мне, Рейн, так говори прямо, не стесняйся.

Смотреть на него таким хищным взглядом умела только покойная бабушка. Обычно это случалось, когда он вызывал недовольство старой леди какой-нибудь шалостью или ложью.

Рейн вопросительно посмотрел на Сина, и тот пожал плечами:

— Он туповат, конечно, но ты все-таки попробуй.