Худощавый мужчина средних лет чуть-чуть приотворил дверь, просунул в щель голову и небольшой фонарь. Хантер узнал дворецкого леди Грейс.

— Ночью, в такую непогоду, не годится человеку быть под открытым небом.

— Сама истина глаголет вашими устами, друг мой, — проговорил Хантер, изо всех сил стараясь соблюдать учтивость. Если не удастся договориться с дворецким леди Грейс, то и от хозяйки Фретуэлл-холла он ничего не добьется. — Примите мои извинения за то, что прервал ваш ужин. Из-за непогоды пришлось добираться сюда гораздо дольше, чем я рассчитывал.

Безошибочно угадав по речи Хантера, что имеет дело с человеком благородного происхождения, слуга выпрямился и открыл дверь пошире.

— Не вижу причин, по которым вам надо и дальше мокнуть под дождем. Входите в переднюю, ваша светлость.

Значит, дворецкий его узнал. Что ж, повезло, и Хантер этому порадовался.

— Ну, вот и славно! Стало быть, вам известно, кто я такой.

— В прошлый раз вы так огорчились, что трудно было вас не запомнить.

С опозданием Хантер вспомнил о замученном и вымокшем коне и недовольно скривил губы.

— Надо позаботиться и о моем коне.

Дворецкий выглянул во двор и брови у него поползли на лоб.

— Так вы не в карете приехали?

— Только сумасшедший, — усмехнулся Хантер, — рискнет в такую погодку скакать верхом, верно?

Кучер ему так и сказал, не выбирая выражений.

— Или влюбленный, — заметил на это дворецкий. Он закрывал дверь и поэтому не видел промелькнувшего на лице собеседника искреннего изумления. — Впрочем, я полагаю, что ни одна из этих болезней вас не поразила.

— Почему вы так думаете?

— Все очень просто, осмелюсь сказать. Моя должность требует умения мгновенно оценивать человека, — пояснил дворецкий, проходя мимо гостя, чтобы пристроить фонарь на узком столике. — Не больно-то хорошо охранял бы я свою госпожу, ежели бы открывал дверь всякому, кто ни прискачет по нашей проселочной дороге, так ведь? Побудьте здесь, — продолжал он, с удивительным проворством освобождая Хантера от плаща и принимая его шляпу. — Вы здорово испачкали пол, а по мне лучше вытереть одну большую лужу, чем десяток маленьких. Я принесу вам плед и велю кому-нибудь из мальчишек присмотреть за вашей лошадкой. Потом подумаем, как вас высушить, и, если будет на то ваша воля, разыщем что-нибудь, чтобы согреть изнутри.

— Погодите! — остановил его Хантер. — Прежде чем нести плед, быть может, вы уведомите свою госпожу о моем приезде?

— В том нет нужды, ваша светлость.

Хантер не сомневался, что сам находится в здравом рассудке, но вот насчет дворецкого уверен в этом не был.

— Отчего же? Она что, прячется где-нибудь в темноте, под потолком?

Дворецкий ответил не сразу, глядя на гостя проницательными глазами.

— Моя госпожа — не дух бесплотный, ваша светлость. По углам она не прячется, и не ищите.

— Ну так где же она? — спросил Хантер, вовсе не расположенный выслушивать, как слуга защищает свою хозяйку. — Отвечайте прямо, ибо я слишком замерз и вымок, чтобы сохранять учтивость!

— Не могу сказать вам точно, ваша светлость, — неуверенно ответил дворецкий. — Госпожа уехала из Фретуэлл-холла больше двух недель тому назад.

Хантер потер лицо руками и заметил, что пальцы дрожат. В этом ему хотелось бы видеть следствие сырости, пронимавшей до костей, но к чему обманывать себя?

Он просто был в лютой ярости.

Эта женщина желает извести его. Этакий путь он проделал даром. Портер однажды говорил, что эта чертовка почти никогда не выезжает за пределы своего прихода. Хантеру понадобилось девятнадцать лет, чтобы постучать в ее дверь. А все, что требовалось от женщины, — сидеть дома и ждать, пока он официально не сделает ей предложение.