К счастью, Женя заблаговременно купила продукты на три дня выходных, чтобы не бегать потом, а наслаждаться ничегонеделанием. И хотя от выходных, а с ними заодно и от мечты полениться вволю не осталось и следа, запас продуктов оказался весьма кстати. Она быстро, пока Федор мыл руки, поставила воду для пельменей и кофе.

— Это что, твоя квартира? — Федор в носках расхаживал по комнате, разглядывая вид из окна и книги на полке. Потом повернул голову к Жене и спросил: — Ты вообще кто?

— Как это? — Женя следила за пельменями и одновременно разговаривала с Федором.

— Ну, ты работаешь, учишься, чем занимаешься? — Федор включил телевизор и уселся на диван. Он вел себя так, словно был здесь уже не один раз и все ему здесь знакомо и все ему здесь можно.

«Толку из моей затеи, наверное, не будет, — глядя на него, с тоской думала Женя. — Вот сейчас слопает мои пельмени и даже спасибо не скажет».

— Я психолог. Тебе это что-то говорит? — Она посмотрела на него с легкой усмешкой.

— Говорит.

— И что?

— Ничего хорошего. Темная лошадка. — Федор был явно без комплексов: пришел, так сказать, в гости, уселся и без разрешения смотрит телевизор. Мало того, собирается отобедать, да еще и хозяйку критикует!

Женя чувствовала, что сейчас сорвется. Федор как будто ощутил ее негодование, выключил телевизор и наконец-то заметил Женю:

— Ты чего стоишь? Пельмени скоро? Я люблю их жареными!

«Перебьешься», — на удивление спокойно подумала Женя. Постепенно она начинала привыкать к его бесцеремонности, при этом окончательно придя к мысли, что красота в мужчинах ни с чем не совместима: ни с хорошими манерами, ни с умом. Накрывая стол, она разочарованно думала, что насчет ума у них там, в милиции, наверное, действительно туго, если даже по блату вот таких присылают. И все же она решила вытерпеть все до конца и накрывала стол, как дорогому гостю.

— Ты не обижайся на меня, — Федор говорил с полным ртом, ничуть не заботясь о том, какое впечатление он производит, — но пельмени я предпочитаю домашние.

— В следующий раз налеплю специально для тебя. — Женя боялась, что сейчас расплачется.

— А что, будет и следующий раз? — Федор сделал удивленное лицо.

— Все зависит от тебя. — Потихоньку Женя брала инициативу в свои руки. — Если ты поможешь мне, я буду кормить тебя обедами, сколько захочешь.

— Да? — Федор вдруг перестал жевать и впервые посмотрел на нее с интересом. — Ну, ты даешь! А если я обжора?

— Ну и что? — не сдавалась Женя.

— Я съем весь твой месячный бюджет за три дня! — Федор явно развлекался.

— Я займу в долг.

— Зачем?

— Чтобы тебе понравиться.

Федор пропустил колкости Жени мимо ушей. Его тарелка уже опустела, и он развалился в кресле.

— У нас десерт будет?

— Будет. — Женя собрала тарелки. — Но сначала мы поговорим о деле. А твои кусочки пусть пока в желудке улягутся.

— Какие кусочки? — Федор продолжал валять дурака. — Я разве что-нибудь съел? Честно говоря, не заметил.

— Можно повторить. — Женя поняла наконец, что он специально выводит ее из себя, отыгрывая то унижение, которому был невольно подвергнут из-за нее.