— Женечка, — Наталья Михайловна смотрела на Женю почти с ужасом, — но как же вы про все это поняли за одну только ночь?

Женя устало улыбнулась:

— С испуга, наверное. Но я не все поняла. — Она встала, подошла к Лиле и села рядом с ней: — Скажи, тебе в спальню на ночь и утром что-нибудь из еды приносили?

— Да, — ответила Лиля спокойно. — На ночь — чай с лимоном. Это была традиция дома, как мне объяснили. Я сначала не пила, а как попробовала — мне понравилось: я хорошо потом спала. А утром — мой любимый томатный сок. А что? — Она вдруг забеспокоилась. — Женя, зачем ты спросила?

— Я так и знала! — Женя от волнения встала.

— Что, что такое? — заволновалась Наталья Михайловна, переводя тревожный взгляд с Жени на Лилю.

— Говори, Женя! — Федор тоже не выдержал.

— Единственным слабым звеном во всех моих рассуждениях, — продолжила Женя, взяв себя в руки и успокоившись, — было то, что нембутал, который давали жертве, имел горьковатый вкус.

— Да, чай, а потом и сок были горьковатыми, — подтвердила Лиля. — Но я подумала, что это у меня со вкусом что-то не то.

Женя с нежной грустью посмотрела на Лилю:

— Со вкусом все у тебя нормально, это с головой у некоторых не в порядке!

Наталья Михайловна заплакала, а Владимир Петрович, обняв ее, начал успокаивать:

— Ну, ну, Наташенька, весь дом перебудишь! — Он гладил жену, а сам тревожно поглядывал на Лилю.

Женя с Федором засобирались уходить. Феде рано утром надо было вставать на работу, а Жене — в университет и в поликлинику. Жизнь продолжалась. Наталья Михайловна попыталась их уговорить остаться ночевать, но Женя с Федором наотрез отказались, не желая стеснять. Они уснули как мертвые, едва добрались до квартиры Федора. Женя снова расположилась в спальне, а Федор постелил себе в большой комнате, на диване. Федор на сон грядущий пришел к Жене и, усевшись к ней на постель, зевнул во весь рот.

— Федь, челюсть вывихнется! — засмеялась Женя.

— Никуда она не денется! Она уже привыкла! — успокоил он ее. — Ты мне скажи, — он сделал паузу и внимательно посмотрел на Женю, — ты мной довольна?

Женя подползла к нему поближе, укутываясь простыней, и положила голову ему на плечо:

— Я бы без тебя ничего не смогла! Ничего, понимаешь?

— Почему? — Он серьезно смотрел ей в глаза.

— Потому что я чувствовала, что ты рядом!

— Ну, не совсем рядом, — усмехнулся он и погрозил ей шутливо пальцем. — Это ты темнишь! Жалеешь меня, да? Мол, бедненький, из-за меня пострадал! Я теперь не могу сказать ему, что он недотепа! Скажи, только честно, если не можешь честно, лучше ничего не говори: ты, когда узнала, что у тебя в квартире все подслушивали, а я мог это все найти и убрать, ты что подумала?

— Что Красовский точно самонадеянный индюк, если думал, что в нашей жизни хоть что-нибудь происходит случайно!

— Не понял! — Федор был явно ошарашен.

— А и понимать нечего! Если бы дано было, ты бы про эти подслушки сразу подумал и убрал! Нечего голову ломать, понятно? А то я и про тебя подумаю, что ты — как этот Красовский! По этой логике, ты меня вообще ненавидеть должен, ведь это я тебя под пистолет подвела! Из-за меня ты сразу к мордоворотам этим попал!

— Да ты что, Жень! — Федор даже отодвинулся от нее.