Она начала лихорадочно придумывать, как ей, не вызывая подозрений, с кем-нибудь поговорить. Тут она вспомнила, как к ней домой, вот так же, среди дня, приходила молоденькая девушка, представившись участковой медсестрой, делающей ежегодную перепись населения.

Женя решительно обулась и направилась к дому, стоявшему за высоким забором. На ее стук калитка открылась, и она увидела мужчину средних лет, небритого и изрядно подвыпившего. «Этого мне только не хватало», — испуганно подумала Женя, но отступать было поздно.

— Я медсестра из вашей поликлиники. Мы делаем ежегодную перепись. — Женя с испугу говорила очень быстро.

— Проходи. — Мужчина пропустил ее вперед себя и закрыл за ней калитку.

«Вот и все, — с ужасом подумала Женя. — Попалась!» Картинки одна страшнее другой представлялись ей, пока она шла по саду вслед за хозяином дома. Они остановились возле крыльца.

— Садись. — Он показал ей на крыльцо, по-прежнему оставаясь немногословным.

— Спасибо. — У Жени немного отлегло от сердца, так как она быстро сообразила, что на улице убивать ее он вряд ли будет. — Скажите свою фамилию, имя, отчество, год рождения и всех тех, кто живет в этом доме.

Мужчина как-то нехорошо усмехнулся, но назвал себя и жену, пояснив, что больше в этом доме никто не живет.

— Скажите, а своих соседей вот из того дома вы знаете? — Женя показала на дом Андрея. — Я к ним никак не достучусь.

Мужчина опять усмехнулся и посмотрел с интересом на Женю. Потом снова стал сердитым и безразличным.

— Мужик там живет. Один. Как зовут, не знаю. — Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Скажите, а вы его давно видели? — Женя отчаянно пыталась узнать у него хоть что-нибудь еще.

— Я его сроду не видел, а вот тачки его давно не было.

— А три дня назад вы тут машин никаких не видели? — не унималась Женя.

— Вы, девушка, точно из поликлиники? — с усмешкой спросил он ее. — Были здесь машины два дня назад. Милицейская и иномарка, а вот его машины я не видел.

Он открыл калитку, и Жене пришлось уйти.

Оставаться дольше в этом практически безлюдном месте означало бы активно привлекать к себе внимание, а как раз этого Женя меньше всего хотела. Конечно, она желала бы знать гораздо больше, но, во-первых, на это у нее не было никаких прав, а во-вторых, даже если бы эти права были, все равно она узнала бы не намного больше.

«Собственно, картина вырисовывается ясная: темная и неприглядная», — не очень весело пошутила Женя, идя уже знакомой дорогой к трамвайной остановке. Настроение немного улучшилось оттого, что направлялась она к себе домой, а значит, прохладный душ и стакан холодной воды ей были обеспечены.

«Ну что ж, — рассуждала Женя, продолжая загребать пыль своими босоножками. — Кое-какие выводы сделать уже можно. Здесь запросто могут убить человека у всех на глазах, и никто и ничего не скажет об этом. Живет здесь если и не совсем уж криминальный контингент, но что-то очень близкое. Люди тертые, и за просто так они и милиции ничего не скажут. Да что милиции! Этот же тип, с которым я только что говорила, мог увидеть все из своего окна и, когда разборка закончилась, сам и вызвал милицию. Они что, эти мафиозники, на трамвае, что ли, приезжали? Нет! Так что если и не врет этот мужик, то уж всей правды не говорит — это точно. Проверять его нет смысла: фамилию он запросто мог придумать.

Ладно, — успокаивала себя Женя, — нормальные люди, те, кто мог бы что-то рассказать, здесь не только не живут, но даже и не заходят сюда.