|
Дело, конечно, затратное, но… По моим расчётам это гораздо выгоднее, в конечном итоге… Всё равно ведь помрём. Зато после нас что–то останется. Город–сад на вечной мерзлоте. И в этой связи, — Гоша перешёл на какой–то почти официальный тон, — должен вас сообщить, дамы и господа, приятную новость. Проект этот поддержан на самом, — Гоша многозначительно ткнул пальцем в небо, — верху. Но это пока — только между нами.
— Молчу как партизанка, — согласно склонила голову Катя, чувствуя себя причастной к тому самому «верху». — Н-да… А как на это смотрят нефтяные коллеги? — прозвучал исключительно трезвый Лёвкин голос. Он, наконец оставил в покое левое ухо, переключившись на правое. — Думаю, отрицательно. Они, конечно, люди неплохие, но без особой фантазии. Психология посредников: взять подешевле, перепродать втридорога. Получить всё и прямо сейчас. И притом навсегда. Будто собираются жить вечно. Но это же скучно, право дело! — Надеюсь, ты сможешь их переубедить, — философически заметил Нур. — Или они — тебя. — А я в Венецию завтра улетаю, — вдруг ни с того, ни с сего сообщила Нюша. Но по отрешенному её взгляду все сразу поняли, что в Венецию ей на сей раз почему–то хочется особенно. И ещё все осознали, что пора, наконец, ложиться спать. Шёл уже третий час ночи. Время серьёзных разговоров истекло. — Кто в Венецию, а я — в Нефтесеверск, — протокольным голосом выдал Нур. — Будущий город–сад!
Глава третья. Полюшко–поле
5 июня 2001 года — Ну, и как тебе наш перелыгинский рай? — спросил Лёвка, заглядывая Виолетте в глаза. — Впечатляет. Прямо маленькая Швейцария, — Виолетта отвела глаза и надела тёмные узкие очки. — Сравнение с Швейцарией надо понимать, комплимент? — Лёвка довольно улыбнулся. Они вышли из небольшой уютной гостиницы, построенной на самом краю бывшего капустного поля. Номеров в гостинице насчитывалось всего двенадцать, и предназначены они были исключительно для очень состоятельных людей. Предполагалось, что заезжие, в основном заморские гости будут останавливаться в культовом Перелыгино на несколько дней. Основная программа была расписана на неделю. Этого за глаза хватало, чтобы истоптать вдоль и поперёк все местные литературные тропы, а также вдоволь насладиться волшебным перелыгинским воздухом. Из окон гостиницы, из каждого номера открывался вид на то самое поле, воспетое великим поэтом. Поле, которое Лёвка увёл из–под носа Котова. С помощью Виолетты, между прочим. Только вот Виолетта до сих пор не рассказала, как ей удалось обвести вокруг пальца ушлого Котяру. Молчит и отшучивается, как партизан на допросе. Ничего, сегодня Лёвка попытается её разговорить. Он давно звал Виолетту на рандеву — не терпелось похвастаться перелыгинским проектом, наконец–то осуществлённом по полной программе, даже с хвостиком. Но та сначала отсиживалась в Швейцарии, будто там мёдом намазано. Интересно, что делать целый месяц в стране, которую пешком можно пройти за три дня? А после Швейцарии ещё целую неделю отнекивалась под разными предлогами, будто он её не за город приглашал, а в клетку с аллигаторами… Само поле осталось в первозданном виде. Только вместо совхозной капусты на нём теперь была высажена альпийская травка и низкорослые цветы разных оттенков. К середине июля, так по крайней мере обещали ландшафтные дизайнеры, поле должно было стать полосатым. Примерно как знаменитые голландские тюльпановые плантации. Мы ведь тоже умеем делать, если захотим. Между полосами высаженных цветов были проложены дорожки–тропы. |
