Гардения быстро вернулась в кабинет. Как только дверь бесшумно закрылась за ней, в коридоре послышался довольный смех герцогини и звук удалявшихся к лестнице шагов.

На протяжении нескольких минут Гардения стояла, не двигаясь.

«У меня был трудный день», — вновь и вновь звучали в ее ушах слова герцогини.

«Почему тетя так сказала? — думала она, терзаемая неприятными ощущениями. — Потому что провела этот день со мной?

Потому что я осмелилась задать ей волновавшие меня вопросы? Наверняка поэтому… Зачем я извожу себя? Мучаю предположениями и догадками? Пытаюсь найти ответы на все возникающие в голове вопросы?»

С отвратительным чувством вины — вины непонятно в чем — она медленно вышла в холл. Двое лакеев стояли на своих обычных постах.

Гардения приблизилась к одному из них.

— Это письмо необходимо срочно доставить в английское посольство, — сказала она.

— Если вам так нравится быстрая езда, вы должны позволить Берти покатать вас на «пежо», — сказал лорд Харткорт.

— Когда тебя везут лошади, это гораздо интереснее! — заявила Гардения. — И кажется, что они умеют бегать проворнее любого автомобиля.

Бертрам рассмеялся.

— Многое зависит от воображения. У меня, например, иногда возникает такое ощущение, что я уже пробовал летать на аэроплане.

Лорд Харткорт хмыкнул.

— На аэроплане!

— Вчера вечером я разговаривал с одним человеком по имени Густав Хаммель, — сообщил Бертрам. — Этот парень намеревается побить рекорд Блерио и долететь до Англии за половину затраченного им времени. И, знаешь, Вейн, в этом что-то есть! Не исключено, что через несколько лет у каждого из нас появится возможность на чем-нибудь полетать.

— Как все это интересно! — воскликнула Гардения. — Когда мы с мамой читали о полете мсье Блерио через Ла-Манш, у нас по коже бегали мурашки. По-моему, Франция всегда в чем-нибудь опережает остальные страны.

— Не всегда! — возразил Берти. — Старушке Англии тоже есть чем похвастаться. Ты со мной согласен, Вейн?

— Отчасти, — ответил лорд Харткорт. — Если говорить о достижениях в авиации, французы, несомненно, ушли от нас далеко вперед.

— Я с удовольствием познакомилась бы с мсье Блерио, — сказала Гардения мечтательно. — Может, кому-нибудь из вас доводилось встречался с этим человеком?

— Я могу представить вас Густаву Хаммелю, — ответил Бертрам. — Он знает Блерио. А еще — одного англичанина, сделавшего значительный вклад в развитие авиации. Его зовут Клод Грэхам-Уайт.

— Полагаю, что дамы поднимутся в небо еще очень не скоро, — усмехнулся лорд Харткорт.

— О, перестаньте, прошу вас, — взмолилась Гардения с шутливой серьезностью. — Если вы разовьете эту тему, то скоро я примкну к рядам суфражисток.

— Эти дамочки просто сумасшедшие, — сказал Бертрам с чувством. — Выкидывают свои безумные номера непонятно ради чего. Привязывают себя к заборам, кричат перед зданиями парламента и позорят тем самым всех представительниц прекрасного пола.

— Что касается меня, я, конечно, не решилась бы на столь отчаянные поступки ради получения права голоса, — произнесла Гардения рассудительным тоном. — Но считаю, что женщины должны иметь больше свободы. Только подумайте, ими постоянно кто-то управляет! Сначала родители, потом муж!

— Вас я ни за что не держал бы в рамках, — тихо сказал Бертрам.