– Это платье просто чудо! – внезапно воскликнула Линет. Адриан увидел, что она указывала на простое, но элегантное бальное платье.

– Классический стиль универсален, не так ли? – продолжала она. – Стоит лишь добавить оборку или бант, и весь вид меняется. Баронесса и модистка повернулись к Линет; на их лицах было написано искреннее удивление.

– Вы совершенно правы, – учтиво сказала баронесса.

– Вы далеко пойдете, милочка, – добавила модистка. – Вы знаете, как нужно экономить.

Затем баронесса и модистка повернулись к Адриану. Он даже не взглянул на платье, зная, что с ним все будет в порядке, и лишь поинтересовался:

– Вы уже выбрали ткань?

Задавая этот вопрос, он заметил, что Линет с восхищением разглядывает серебристо-серый шелк. Разумеется, она будет настаивать на этом скучном цвете. Он был прост, по-своему элегантен и, естественно, подходил для незамужней дочери священника.

Но это не подойдет для Линет. Для теперешней Линет.

Модистка понимала это. Она будто читала его мысли. Всех своих девушек Адриан приводил в это ателье, и здесь хорошо знали, какие ткани он предпочитал.

Когда они сделали выбор, Адриан снова устремил свой взгляд на Линет. Девушка выглядела сейчас более спокойной, словно участие в обсуждении помогло ей вернуть самообладание. Это хорошо. Ему не хотелось видеть ее надломленной и неуверенной в себе. Ей понадобятся силы, чтобы пережить этот день до конца. Ему так хотелось быть вместе с ней, чтобы как-то помочь выстоять перед тем, что ей предстояло. Но он знал, что не сможет этого сделать. Он пытался так поступать с другими девушками, и это только ухудшало ситуацию.

Виконт поднялся и, вежливо поклонившись дамам, попрощался. Когда Марлок повернулся к Линет, он почувствовал, что твердость покидает его. Пытаясь не поддаваться жалости, он строго сказал:

– Ну что ж, задача этого утра выполнена, Линет, и выполнена прекрасно. Осталось пройти еще одну, самую неприятную процедуру.

Последние слова виконт старался произнести ободряюще, но Линет не понимала, что он имел в виду. Он нежно поцеловал ей руку. Позже она будет проклинать его за это, но он не мог устоять, чтобы не прикоснуться к ее нежной коже. Он мысленно просил прощения за то, что ей предстояло вытерпеть. Если ему повезет, она поймет, почему он так поступил.

А если не повезет... О некоторых вещах лучше вообще не думать.

Он еще раз поклонился женщинам и вышел из ателье.

Нахмурившись, Линет проводила виконта подозрительным взглядом. Что-то было не так. Ей показалось, что он хотел о чем-то сказать, в его прикосновении был какой-то смысл. Но она не поняла, какой, именно. Она едва отдавала себе отчет, что он уделил ей слишком много внимания, когда прощался, покидая ателье.

Марлок сказал, что ее ожидает самое плохое. Конечно, он имел в виду бесконечное снятие мерок. Ей предстояло стоять неподвижно, будто она манекен, пока каждая часть ее тела будет измерена. Но ей было не привыкать к такой чепухе. Когда ее младшая сестра училась шить, Линет терпеливо простаивала у нее в качестве модели часами.

«Как это похоже на мужчин, – размышляла она, – думать о физическом неудобстве и не замечать душевных мучений». Ее вовсе не беспокоила перспектива провести несколько скучных часов в ателье. На самом деле она горевала о том, что утратила свою независимость. Хотя, если честно, она пока не чувствовала большой разницы между той жизнью, которую вела в доме отца, и обстановкой в доме виконта. И там, и здесь ее жизнью распоряжался мужчина. У них были разные взгляды, они учили ее разным вещам, но в целом ее жизнь оставалась почти такой же... Вспомнив о ночных переживаниях, Линет покраснела и поспешно отбросила мысли о них.