— Надеюсь, Матисон оценит то, через что мне пришлось пройти, чтобы вернуть ему дочь.

— Давай пошевеливайся. Нам еще надо заняться тобой, чтобы этот туалет был тебе впору. Час спустя Тайнан стоял, окруженный хихикающими женщинами. Эшер сидел на стуле, держа на коленях Алису, и курил толстую сигару.

— Он вам очень идет, Тайнан, — сказал Эшер. — Действительно, очень идет.

Рыжик удержала руку Тайнана, потянувшуюся к револьверу, а сама продолжила осматривать его волосы, которые были густо присыпаны тальком. Женщины напихали подушки в щегольский костюм мертвого шоумена, чтобы это объемистое одеяние не болталось на Тае. Теперь у него был большой живот, который нависал над ремнем с серебряной пряжкой, и они пристроили брюки так, что они низко свисали, а ширинка болталась почти у колен.

— Так жалко скрывать это. — Леора провела рукой по его ягодицам.

— Итак, — сказала Рыжик, — ты выглядишь подходяще, но тебе нужно прийти в соответствующее настроение. Этот человек вошел сюда, беспрерывно паля из пистолетов. Тебе следует выйти так же.

— Мне нравится видеть тебя палящим из всех пистолетов, — сказала Леора Тайнану на ухо.

— У него сейчас нет на это времени, — сказала Рыжик. — Вы готовы, мистер Прескотт?

— В любое время.

— Тогда вы можете помочь ему выйти, потому что, Тай, ты слишком пьян, чтобы выйти самостоятельно. Ты согласен?

Тай молча кивнул.

— Лошадь готова? — спросила Рыжик.

— Какая лошадь? — удивился Тайнан.

— Вы узнаете ее, как только увидите, засмеялся Эшер. — Поверьте мне, сразу узнаете. Рыжик крепко сжала руку Тайнана:

— Золотко, я хочу увидеть тебя снова, а это единственный способ сделать это. Теперь поцелуй меня и иди.

Тай обнял ее, поцеловал в щеку и вышел из комнаты, стуча по деревянному полу длинными, богато украшенными шпорами. На верху лестницы он остановился, достал оба пистолета и выстрелил в потолок. В следующую минуту он уже спускался по лестнице, а женщины повисли на его руках.

— Я хитрее змеи и в два раза быстрее, — заорал он, качнулся вперед, затем схватил одну из женщин и поцеловал ее, одновременно стреляя в потолок и в сторону стола, за которым сидело несколько мужчин. Он пробил два стакана с пивом и чуть не попал в громадного ковбоя.

Ковбой вскочил и направился к Тайнану, но Эшер загородил ему дорогу.

— Он напился, — сказал Эшер. — Это случайность.

— Тебе лучше вывести его отсюда, — прорычал мужчина, продолжая стоять и сжимать рукой револьвер.

— Я сильный, как медведь, и зоркий, как ястреб! — закричал Тай.

— Давай, ястреб, пойдем-ка отсюда, — сказал Эшер, подталкивая Тая к двери.

— Я могу перескакать, перестрелять, пере… Эшер увидел, что Тай снова нацелил свой пистолет на стол, за которым сидели ковбои — возможно, люди Дайсана, — ударил по руке Тая снизу так, что пуля попала в картину, висевшую над стойкой, и проделала дыру в пышных ягодицах голой женщины, нарисованной на холсте.

— Я высок, как ель, и уродлив, как мул, но девочки любят меня больше всех, потому что я такой же большой и тяжелый, как корабельное бревно, — кричал Тай, пока Эшер выталкивал его из салуна.

— Садитесь на эту проклятую лошадь, — сказал Прескотт, — пока нас не убили из-за вас.

Перед ними стоял белоснежный жеребец с розовыми глазами, а на нем было седло из белой кожи. Без малейшего колебания Тай прыгнул в седло, обмотал поводья вокруг луки седла, а затем выхватил из бокового отделения ружье.