— Бутылку пива.

Бармен подал. Себастьен повертел ее в руках и вернул.

— Нет, пожалуй, лучше виски.

Приняв от бармена бутылку, он постоял в задумчивости, затем ухватил ее за горлышко, чуть привстал на цыпочки, размахнулся и обрушил на голову грузчика. Присутствующие восторженно взревели, радуясь неожиданному повороту сюжета. Грузчик, обливаясь кровью, повалился на осколки стекла в луже виски на полу. Через минуту зрители вернулись к прерванным делам. О грузчике забыли. Кларита стояла неподалеку, опершись на стойку, приходила в себя. Себастьен перешагнул через поверженного грузчика, взял у бармена еще бутылку и, не глядя на нее, вернулся к столу. А вышибалы тем временем уже поволокли грузчика на свежий воздух.

— Зачем ты это сделал? — спросил Хуан.

— Он наступил мне на ногу.

Хуан понимающе кивнул. Нормально. За подобный проступок и убить можно.

В следующую субботу Хуан встретил Себастьена в аэропорту Боготы. Растолкал людей, прижал его к себе, расцеловал в обе щеки.

— Я знал, что ты придешь, приятель. Скоро повеселимся!

Они направились в город. Себастьена не удивило, что на улицах мало людей, даже в центре, хотя вечер только начинался. Он знал причину: военные, партизаны и наркодельцы все никак не могли поделить власть. В результате Богота превратилась в самый опасный для жизни город в мире.

Хуан равнодушно сплюнул в окно.

— Храбрецы перевелись. Кругом одни придурки и трусы. Все прячутся в домах.

Автомобиль мчался по пустынным улицам, а Хуан, попыхивая короткой сигарой, излагал Себастьену свое видение жизни:

— Люди уважают силу. Это закон природы. А всякая там мораль, она ведь денег не приносит. Значит, бесполезна. Чем ты сильнее, тем богаче и тем больше тебя уважают. Это понятно даже идиоту. Но уважать — не значит любить. Вот меня, например, многие не любят. Знаешь почему? Завидуют, сволочи.

Наконец автомобиль остановился у самого шикарного отеля в городе. Хуана мгновенно окружили девушки. Он расплылся в улыбке.

— Chicas, chicas, я привез друга повеселиться.

Зал пятизвездочного ресторана больше напоминал дорогой бордель. Огромные зеркала в массивных позолоченных рамах, крышки столов из дорогого итальянского мрамора, хрустальные люстры и канделябры. Если все это и поражало, то лишь кричащей безвкусицей. Религиозные сюжеты на копиях картин испанских мастеров на стенах соседствовали с откровенной эротикой.

Хуан повел Себастьена знакомиться с гостями. Он сделал несколько кругов. Целовался, пожимал руки, давая вполголоса характеристику каждому.

— Себастьен, познакомься с доном Мануэлем. Это один из самых крутых дилеров в городе. Богатый дурак и скотина!.. Себастьен, я хочу представить тебя очаровательной донне Карле Лопес. Шлюха, каких мало. Даже не думай прикасаться!.. Себастьен, скажи «привет» моему старому другу, сеньору Сантьяго Себалльосу. Сукин сын должен мне двадцать тысяч. Если к понедельнику не отдаст, зарежу!

Прозвенел колокольчик, и все расселись за столы. Потекли рекой деликатесы, какие только можно вообразить. Официантки, все как на подбор красавицы, по ходу вечера становились все более и более раздетыми. Вскоре часть гостей последовала их примеру. В конце концов все закончилось оргией, какой, наверное, не видели и в Древнем Риме.

Хуан заметил, что Себастьен посматривает на официантку с пышными формами, и хрипло рассмеялся:

— Побереги силы. Тут привезли из деревни школьниц.

Под утро Хуан наконец угомонился. Себастьен, осторожно переступая через подергивающиеся в экстазе пары, направился в свой номер. Здесь на роскошной кровати под балдахином его терпеливо дожидалась миловидная девочка лет пятнадцати. Голая и очень испуганная.

Он подошел, пригладил ей волосы.