Что делать с Таней? Оставить жить и получить опасного врага? Она наверняка догадается, что это был не грабитель, а кто-то из двоих. Либо Эндрю, либо он. Двое врагов, одержимых местью, могут существенно снизить его шансы на победу в Игре. Как поступить? Макиавелли, этот выдающийся знаток тайн человеческой души, давал мудрый совет: врагов надо уничтожать.

Но разве Таня враг? Она сделала ему что-либо плохое? Нет. Однако она станет врагом позднее. Пожалеть ее или уничтожить? Трудный выбор. Ведь если Таня останется жить, его шансы стать Магистром сильно уменьшатся. Разве они с Себастьеном не убили бы его, если бы представилась возможность? Разве не сочли бы это оправданным?

Горан долго взвешивал все «за» и «против». Бедная Таня… Он открыл шкаф, выбрал один из ее шелковых шарфов. Сел на кровать. Да, жизнь иногда преподносит сюрпризы. Но Макиавелли его действия одобрил бы.

Он аккуратно обвязал шарф вокруг шеи Тани и начал медленно стягивать.

Таня чувствовала, как шелковый шарф стягивает ее горло, и понимала, что скоро умрет. Внутренний голос бесстрастно информировал ее, что жизнь завершается. Сознание меркнуло, и мозг активировал свою последнюю, заключительную программу. Она прежде не раз задавала себе вопрос, каково это — умирать. Теперь все становилось понятным.

Таня видела себя лежащей на берегу. Откуда-то издалека к ней двигалось неумолимое цунами, и она спокойно наблюдала за его приближением. Погруженная в сумеречное состояние, Таня уже не ощущала тела и вся была обращена вглубь своего существа. В первый и последний раз. И ее неожиданно захлестнула любовь, какой она никогда не знала прежде. Одна за другой начали рваться невидимые нити, удерживающие ее в этом мире. Себастьен, Игра, воспоминания, надежды и страхи. Все это промелькнуло перед ней и растаяло в легкой дымке, когда накатила первая волна. Таню на мгновение удивила та малость, что составляла ее существование. А волна накатывала, ее невозможно было остановить.

Неожиданно она услышала голос покойного отца, очень близко, рядом с ухом. Его любовь все же отыскала ее на самом пороге угасания и задержала на несколько мгновений. Он шептал ей что-то ласковое, как ребенку, а она слушала, силилась понять, растворившись в его любви.

Через десять минут Горан покинул дом и направился к машине.

Себастьен приехал утром, вошел в гостиную и в ужасе застыл на пороге. Диван изрезан, несколько ваз разбиты, книги разбросаны, сейф открыт. Он взбежал по лестнице в спальню. Здесь все напоминало сцену из триллера. Повсюду валялись одежда и белье. Постель смята. На ней происходила то ли оргия, то ли… О Боже! Себастьен увидел обрывки веревки, привязанной к спинкам кровати, пятна крови на простыне. Неужели?.. Он посмотрел в окно и вскрикнул. Мигом слетел вниз, с силой распахнул входную дверь. Утопая в снегу, побежал к деревьям.

Она сидела под елями, закутанная в стеганую куртку. Пристально смотрела на горы. Когда Себастьен приблизился, даже не повернула головы. Он молча сел рядом, ожидая, когда она заговорит. В конце концов Таня рассказала, что произошло ночью. Будничным бесстрастным тоном, как в телевизионной хронике происшествий. Они помолчали, словно любуясь девственной белизной заснеженного горного склона.

— Почему же он тебя не убил?

— Не знаю.

— Наверное, это был грабитель.

— Нет. Горан или Эндрю.

— Ты уверена?

— Да.

— Но он не взял материалы о Стантоне.

— Зачем? Быстро прочитал, и все. — Таня посмотрела на него без всякого выражения. — Где ты был?

— Я прилетел поздно. Решил переночевать в Женеве. Он тебя изнасиловал?

Таня молчала.