Горан играл с Таней, как ребенок с попавшей в сачок бабочкой. Увлеченный своей чувственной жестокостью и не имеющий намерений остановиться. Перед ним была уже не Таня, а просто живое тело, с которым можно делать все, что заблагорассудится. Он имел сейчас над этим телом абсолютную власть.

— Там, внизу, сейф. В нем деньги.

Таня искусала губы в кровь, которая окрасила пленку с внутренней стороны.

Палец повис в воздухе и медленно продолжил путешествие. В самом низу к нему присоединились еще несколько пальцев, и они вместе нежно раздвинули ей ноги еще шире. Таня была настолько испугана, что уже не сопротивлялась. Палец медленно гладил плоть, — ей казалось, будто туда заползла змея, — а потом вдруг исчез.

В этот момент в ней проснулась надежда. «Он не станет делать мне больно, — мысленно повторяла Таня. — Он уже удовлетворился, пресытился своей властью надо мной». Она начала вспоминать молитвы, которые когда-то знала. Но все это длилось недолго. Было слышно, как мучитель взял с полки пачку сигарет, оставленную Себастьеном. Раскрыл. Мягко прошуршал целлофаном, щелкнул зажигалкой. Значит, прикурил. И вскоре Таня почувствовала жар, когда он приблизил сигарету к ее лицу, а потом медленно стал перемещать сигарету вниз. Таня представила, что он сделает, когда достигнет того места.

Таня билась, изворачивалась, тряслась, пытаясь вырваться из ада. Бесполезно. Тогда в порыве отчаяния она начала выкрикивать через кляп молчаливому палачу все, что могло оказаться ему полезным. Где находится сейф, код, что в сейфе, где лежат ее ювелирные украшения, где сейчас ее любовник. Наконец, спустя целую вечность, сигарета исчезла. Горан посидел на кровати, прислушиваясь к ее приглушенным всхлипываниям. Бедная Таня. Но это было необходимо. И оправданно при данных обстоятельствах. Как сказал Макиавелли: «Жестокость использована хорошо и правильно (если позволительно дурное называть хорошим), когда ее проявляют в целях собственной безопасности и в единичных случаях».

Горан спустился вниз, быстро открыл сейф, нашел документы — некролог Макса Стантона и фрагменты статей из разных изданий, где описывались его научные достижения, — прочел и аккуратно положил на место.

Результаты поисков разочаровали его. Они продвинулись не дальше, чем он. Пора уходить. Горан вошел в гостиную, сбросил с полок книги, сдвинул картины на стенах, изрезал ножом диван. Взял деньги и кое-какие ювелирные украшения. Сунул их в сумку. Пусть это будет похоже на ограбление. Но что делать с Таней? Он вытащил из кармана нож.

В этот момент зазвонил телефон.

Почему Таня не отвечает? Где она?

Себастьен посмотрел на часы. Три тридцать ночи. Она должна быть там. А может, в другом месте, с каким-нибудь мужчиной? Он напряженно слушал гудки в трубке. Уехала? Решила действовать в одиночку?

— Себастьен! — крикнула Сьюзен.

— Я здесь.

— Иди ко мне.

«Ладно, уеду рано утром. Буду в Кастельне к восьми».

Себастьен вернулся в постель. Обнял девушку за бедра. Она притянула его к себе.

Горан терпеливо ждал у постели, когда прекратятся звонки. Потом набрал номер, чтобы узнать, откуда звонили. Оказалось, из Женевы. Значит, Себастьен. Кто еще стал бы звонить в такой час? Получается, что Таня соврала, сказав, что Себастьен еще в Бостоне. Но похоже, она не знает, что ее неверный возлюбленный вернулся и развлекается в постели с какой-то красоткой. В любом случае пора уходить. К утру Себастьен приедет, а встречаться с ним в планы Горана не входило.