ОТПРАВЬТЕ КОГО-НИБУДЬ ОХРАНЯТЬ ЗАМОК ДА-НОРД ТЧК ДЯДЯ СПОСОБЕН НАТВОРИТЬ ЗДЕСЬ НЕ МЕНЬШЕ БЕД ЧЕМ ПОЛЧИЩА ГУННОВ ТЧК МОНТ ВИЛЯР

В Париже его ждал ответ:

ДАНОРД ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЫГЛЯДИТ СЛОВНО ЕГО АТАКОВАЛИ ГУННЫ ТЧК ДЯДЯ УТВЕРЖДАЕТ ЧТО НИЧЕГО НЕ ВЗЯЛ ТЧК НАНЯЛ НЕБОЛЬШОЙ ШТАТ СЛУГ ЧТОБЫ ОХРАНЯЛИ ОСТАВШЕЕСЯ ТЧК БАББИДЖ

Из Шербура Стюарт телеграфировал Баббиджу:

ДЯДЯ СПОСОБЕН ВЗЯТЬ ВСЕ ЦЕННОЕ ЧТО МОЖЕТ УНЕСТИ С СОБОЙ ТЧК ОСОБЕННО ОБЕСПОКОЕН ОТНОСИТЕЛЬНО СТАТУЭТКИ В НИШЕ НАД ЛЕСТНИЦЕЙ ТЧК ПОДНАЖМИТЕ НА ДЯДЮ ЧТОБЫ РАСКОЛОЛСЯ НАСЧЕТ СТАТУЭТКИ ТЧК ПРИЕЗЖАЮ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МОНТ ВИЛЯР

Ступив на английскую землю впервые за двенадцать лет отсутствия, Стюарт вдруг пожалел о том, что отправил эти две последние телеграммы. Статуэтка, о которой он за все эти годы ни разу не вспомнил? Должно быть, этот приступ скаредности был вызван запоздалой реакцией на смерть отца — презираемого им родителя, по милости которого жизнь Стюарта опять принимала новый драматичный оборот. Глупо. Всю дорогу поездом до Лондона Стюарта грызло раскаяние.

Все будет в порядке. Так или иначе с Леонардом можно найти общий язык, а пропажа одной статуэтки ничего не меняет.

Пусть Бог осудит Леонарда за его наглую попытку узурпировать титул. Одного взгляда на Стюарта постороннему человеку будет достаточно, чтобы сказать, кто наследник Донована Эйсгарта. Стюарт был копией своего красавца отца.

И этот факт порой доставлял Стюарту непередаваемое страдание.

Однако Стюарт не имел ничего против того, чтобы получить титул, которому многие в Англии готовы позавидовать. Статуэтка, похоже, потеряна для него навсегда. Леонард наотрез отказывался признать, что хранит ее у себя. Он утверждал, что замок в Йоркшире долгое время пребывал в небрежении, так что взять ее мог кто угодно — просто войти и, сунув под мышку, унести с собой. Отчего же Стюарт устроил такой шум вокруг вещи, о которой двенадцать лет не вспоминал?

В самом деле, почему? Отчего сердце его болезненно сжалось, когда он наконец увидел пустую нишу?

— Пропала, — пробормотал он.

И все же он мог, закрыв глаза, припомнить ее во всех подробностях. Старинная византийская статуэтка — химера, зеленая, слегка пугающая, восхитительная. И вдруг эта маленькая статуэтка приобрела для него такое значение, словно возвращение домой имело смысл лишь ради того, чтобы увидеть ее, вновь обладать ею. Эта статуэтка — единственное в доме, что он любил и помнил с тех времен, когда память еще не облекается в слова.

Ягненок

Глава 1

Череда событий, которым было суждено сбросить Эмму в пучину греха и преступлений, началась в первый погожий весенний денек, когда она топала — отнюдь не грациозно! — по зеленому йоркширскому полю в резиновых сапогах викария. Сапоги громко чавкали, громадные, как ведра, и в них свободно болтались ступни. Звук получался затейливым: хлюп — шаг по болотистой почве, затем звонкий шлеп — это пальцы ног поддавали носок, — лодыжку прочно удерживала на месте резина сапога. Эмма придерживала юбки довольно высоко задранными — иначе у нее не получилось бы передвигаться с такой завидной скоростью. Итак, Эмма шлепала себе по полю без всяких там неприятных приключений. Ни разу она не угодила ногой в баранью лепешку — скорее вопреки, чем благодаря своей завидной обувке. Эмма шла к дальней дороге прямым курсом. Дорогу эту ей предстояло пересечь, чтобы попасть к соседям. На ферме Такеров она собиралась забрать одежду для штопки — пару шиллингов можно заработать.

Эмма находилась уже в ярдах пятидесяти от дороги, когда услышала необычный шум. Шум нарастал, и звук этот заставил ее резко остановиться и развернуться в корпусе — сапоги вросли в землю, — чтобы увидеть то, что происходит на дороге.