– Пошли, – нетерпение Северна достигло предела, и он потянулся за домино. Широкий подол плаща задел монеты, со звоном покатившиеся под стол.

– Странное место, чтобы оставлять pour-boire, – раздраженно прокомментировал Северн.

– Испанский обычай, – ответила Хелена и вышла, кивнув на прощание своим знакомым. Толпа расступилась, позволяя разгневанному милорду увести свою даму.

Спускаясь по лестнице и выходя к карете, Северн не проронил ни слова. Он боялся сорваться, если произнесет хоть слово. Хелена не оправдала его доверия и надежд. Это было равносильно тому, как если бы он узнал о ее посещении публичного дома.

– Отвези нас домой, – сказал он кучеру и буквально впихнул Хелену на сиденье.

Она тоже хранила молчание, придумывая объяснения. Когда они проехали целый квартал, а Северн так и молчал, она набралась смелости и нарушила зловещую тишину:

– Все было совсем не так, как ты думаешь, Северн, – сказала она.

– Надеюсь, что не так, поскольку вряд ли я дам тебе разрешение на брак с испанским танцором. Только ваша уже состоявшаяся помолвка могла бы объяснить такой танец, но даже она не сможет оправдать твое поведение. Обычно женщины ведут себя подобным образом без свидетелей. А незамужние дамы, вряд ли надо и говорить об этом, вообще не занимаются такими делами.

– Но это ведь только танец! Он считается обычным в Испании.

– Но совсем необычным в Англии. Я никогда раньше не видел столь непристойного зрелища.

– Что ты говоришь! Jota прекрасна. Это твои извращенные английские предрассудки приписывают ей аморальность. Я часто исполняла jota на праздниках сбора урожая, устраиваемых на винограднике у моего отца.

– Та степень дозволенности, что была у тебя в Испании, не имеет ничего общего с данным представлением. Сейчас ты находишься в Англии, изображая из себя леди. Пока ты под моей крышей, будешь вести себя прилично. Все двери в городе закроются перед тобой, если хоть малейший слух просочится о сегодняшнем происшествии. Боже милостивый! Можешь, вообще-то, наняться в актрисы. По крайней мере, тебе будут платить за это бесстыдство. Проделать все тайком за моей спиной, постоянно обманывая меня!

– Я не лгала, – резко возразила Хелена. – А если бы ты был более simpatico, мне и не пришлось бы действовать тайно.

Частица правды в ее обвинении лишь усилила его гнев.

– Ты солгала по оплошности. Ты знала, что я не позволил бы тебе отправиться на этот маскарад. Я вызову Мальверна на дуэль.

– Мальверна? – воскликнула Хелена. – А почему ты решил, что он имеет к этому какое-то отношение?

– Я не дурак. Не утруждай себя попытками выгородить его.

– Мальверн не виноват, Эдуарде, – сказала она, схватив его за руку. – Я заставила его отвезти меня. Он говорил, что я поступаю плохо.

– Тогда ему не надо было помогать тебе. Какие же уловки ты применила, заставив выполнить твой каприз?

– Я не использовала никаких уловок. Я просто объяснила, что дело важное, и он, имея сердце, согласился сопровождать меня, так как знал, что в противном случае я поеду одна. И если ты посмеешь вызвать его на дуэль…

Он окинул ее взглядом.

– Ах, вот как? Ты уже готова совершить еще одну непростительную ошибку? Я могу поверить, что ты обвела бедного глупца вокруг пальца. Было бы жестоко застрелить этого мужлана только за его идиотизм, но это не означает, что ему будет дозволено жениться на твоем состоянии.

Хелена откинулась на туго набитые подушки кареты. Она почувствовала себя абсолютно измученной.