Движимый ненавистью и жаждой мести, он с самого начала выделялся среди флибустьеров, а его восхождение в среде ко всему привыкшего берегового братства было стремительным. Через полгода Габриэль смог снарядить свой первый корабль, шестипушечный полубаркас, который он вскоре сменил на прекрасный шлюп с десятью пушками на борту. Слава его среди братства росла, а жестокость по отношению к испанцам стала легендарной. И хотя все знали девиз флибустьеров “Нет добычи — нет денег”, люди, поступившие к нему на корабль, были уверены, что им нечего опасаться: Ланкастер всегда найдет добычу.

Спустя полтора года Габриэль купил четырнадцатипушечный фрегат. И когда назвал его “Черным ангелом”, никто из товарищей не удивился. Для испанцев он действительно был черным ангелом, самим сатаной, и даже среди пиратской братии находились суеверные люди, которые торопливо крестились, когда он проходил мимо них. Его беспощадность в бою, которую ненавидели и проклинали испанцы, высоко ценилась среди пиратов, его уважали капитаны, несмотря на его манеры и одежду, которые отличались от того, что было для них привычным.

Габриэль мог стать обычным пиратом и был таким же безжалостным в сражениях, как и все остальные, но он сохранил часть благородства, которое в семье старались привить ему с рождения. Когда сражение заканчивалось, на захваченном им корабле не было беспричинной жестокости и бессмысленного насилия по отношению к пленным.

В отличие от большинства своих товарищей он не спускал свою часть добычи в кабаках и борделях Порт-Рояля. С тех пор как Габриэль приобрел второй корабль, шлюп “Каролину”, все добытое на испанских кораблях он вкладывал в земли, когда-то подаренные их семье королем. И хотя ему еще многое предстояло сделать, в этом году на плантациях уже собрали первый урожай, который удалось продать за хорошую цену. В поместье был построен пресс для сахарного тростника, а совсем недавно, всего несколько недель назад, закончилось строительство дома, больше похожего на крепость. Иногда Габриэль представлял, как в недалеком будущем уйдет на покой и поселится в своих владениях. Это была его давняя мечта еще с тех пор, как он впервые отправился с отцом на Ямайку.

Как бы в ответ на все эти досужие мысли, рот его скривился в язвительной усмешке. Ведь это чистейшей воды безрассудство! О каком покое можно говорить, пока душу терзает неукротимая ненависть к испанцам? И в его сердце не может быть места другим чувствам, пока там властвует страстное желание отомстить тем, кто уничтожил его надежды и безжалостно поломал ему жизнь в тот роковой день три с половиной года назад. Не могло быть и речи о том, чтобы жениться, растить дочерей и сыновей, становиться примерным семьянином, пока Диего Дельгато остается безнаказанным.., пока его преследуют воспоминания о миндалевидных сапфировых глазах и чувственных податливых губах, пылающих от его поцелуев.

Часто, вспоминая события на поляне маленькой тропической рощи, Габриэль недоумевал и подолгу размышлял над тем, что там произошло, пытаясь найти своим действиям и неожиданному поведению Марии Дельгато приемлемое объяснение. Собственное поведение он понимал прекрасно — долгое время у него не было женщины, а Мария, безусловно, была красива, молода и очень соблазнительна. Немногие мужчины устояли бы перед ее прелестями.