Диего вернулся на Эспаньолу только спустя одиннадцать месяцев, осенью 1666 года. За время его отсутствия Мария и познакомилась с Пилар Гомес. Прогуливаясь как-то вечером по саду вдвоем с Марией, брат откровенно признался ей:

— Нам следовало бы раньше подумать о дуэнье. Я не предполагал, что мне так долго придется заботиться о тебе. По моим расчетам ты должна была выйти замуж за дона Клементе. Да-да, не будем об этом. Твоя встреча с сеньорой Гомес была для меня большой неожиданностью. Но я теперь редко буду бывать дома, поэтому все-таки надо, чтобы с тобой оставалась умная, почтенная женщина. Она проследит за тем, чтобы в мое отсутствие ты не наделала глупостей. Может быть, даже научит уважать брата, и в следующий раз, когда я надумаю устроить твой брак, ты будешь вести себя более подобающим младшей сестре образом.

Мария ничего не ответила, только улыбнулась в темноте. Пилар скорее научит неповиновению, чем покорности, подумала она. Когда она пересказала дуэнье разговор с Диего, та долго смеялась.

— Милая девочка! — вымолвила она наконец, и веселые огоньки запрыгали в ее красивых темных глазах. — Прошу тебя, не разочаровывай брата. Если он надеется, что я позволю сломать твою судьбу, как это сделал мой отец, выдав меня замуж по своему усмотрению, пусть так думает. Нам же будет проще сбить его с толку.

К удивлению Марии, Диего совершенно потерял интерес к ее замужеству, и с тех пор как дон Клементе ушел из расставленных им сетей, он не торопился залучать в них кого-то еще. Но в отличие от наивной девушки Пилар трудно было провести, и она нашла этому безошибочное объяснение. Как-то на прогулке она сказала Марии:

— Все очень просто, детка. Я знаю, ты любишь брата, но он так жаждет власти и денег, что, мне кажется, не остановится ни перед чем, если это поможет его продвижению наверх. Сейчас Диего всем доволен. Он получил новый чин, добился определенной власти — и, заметь, пока своими силами. Ему сейчас нет нужды выдавать тебя замуж за человека, которого он мог бы использовать в своих интересах. Однако, — добавила она, — я абсолютно уверена, что такая необходимость рано или поздно возникнет, и он обязательно вспомнит о своей козырной карте, то есть о тебе. Вот тогда-то брат и начнет искать тебе мужа. Но до тех пор живи спокойно. Когда придет время, мы что-нибудь придумаем. Поверь мне.

Пилар, видимо, была права. Диего, казалось, совсем не волновало, что личная жизнь сестры еще не устроена, и за прошедшие два года во время своих редких приездов на Эспаньолу он ни разу не заводил с ней разговора о замужестве. Мария была благодарна ему за это, как и за то, что он никогда не приставал к ней с расспросами, влюблена ли она и не хочет ли выйти замуж по своему усмотрению.

Пилар думала иначе. Однажды в сентябре, когда Марии уже исполнился двадцать один год, она поделилась с ней своими сомнениями:

— Я беспокоюсь за тебя, моя голубка, не хотелось бы, чтобы ты вышла замуж за нелюбимого. И мне кажется противоестественным, что никто до сих пор не претендовал на руку такой хорошенькой молодой девушки. — Мария отвела взгляд, и это не ускользнуло от Пилар. — Я знаю немало молодых людей здесь, на Эспаньоле, кто с радостью бы стал ухаживать за тобой, стоит их только немного поощрить. Но, я думаю, ты намеренно держишь их на расстоянии. Если бы я не знала, то подумала бы, что ты ждешь возвращения покинувшего тебя возлюбленного…

Мария ничего не ответила и, отвернувшись, с преувеличенным интересом принялась отбирать платья для поездки в Панама-сити. Пилар недовольно пожала плечами, и к радости своей подопечной, не стала возвращаться к этой теме. Ночью, лежа без сна, Мария вспомнила ее слова. Неужели дуэнья сказала правду? Неужели она действительно ждет возвращения покинувшего ее возлюбленного? Но она же еще никого не любила, никто из мужчин не смог заставить затрепетать ее сердце.