Но лишь только когда на горизонте показались горы, окружавшие устье реки Чагрес, Гарри собрал капитанов и рассказал им о задуманной операции. Многие из сидевших за большим дубовым столом в каюте Моргана, услышав о намерениях адмирала, начали бурно выражать свой протест. Особенно возмущались капитаны французских кораблей.

— Побойся Бога, Гарри! Пуэрто-Белло! Он же так укреплен! Ты сошел с ума? — кричал один из французов, а остальные дружно вторили ему:

— У них шестьдесят пушек! Взять Железный форт, который охраняет гавань? Ха! Это невозможно, Гарри!

Сидя во главе стола, Морган молча наблюдал за происходящим, и его внимательный взгляд медленно скользил по лицам, как бы взвешивая, чья возьмет. Он благоразумно дал всем высказаться, и постепенно шум стал стихать. Ожидая решения, капитаны смотрели на своего адмирала, когда заговорил Франсуа дю Буа.

Дю Буа был основным соперником Гарри в борьбе за адмиральское звание и остался очень недоволен тем, что братство избрало Моргана. Он неохотно подчинялся адмиралу, и было очевидно, что дю Буа не оставил надежд прибрать к рукам власть над пиратской братией. Засунув большие пальцы за ремни перевязей, которые крест-накрест обхватывали его мощную грудь, он злобно сказал:

— Это нереальный план! К тому же глупый. Неважно, сколько там соберется караванов, нагруженных тюками с сокровищами, — у нас слишком мало людей, чтобы мы могли взять Пуэрто-Белло. Ты не забыл, что город охраняют три форта, где размещены хорошо вооруженные отряды испанских солдат? И в самом городе в это время года полно вооруженных людей. — Француз обвел присутствующих оценивающим взглядом, пытаясь понять, какое впечатление произвели его слова. Кое-кто одобрительно закивал головой, и дю Буа уверенно завершил свою речь:

— Здесь нужны другие силы. Одни мы не справимся.

Момент был решающий, но Морган не желал отступать и, подавшись вперед, закричал:

— Что случилось, ребята? Пусть нас мало, но у нас же горячие сердца! Чем меньше людей, тем больше добычи достанется каждому!

"Молодец, Гарри, — подумал Габриэль, сидя на другом конце стола, — пытается достичь цели, играя на смелости и алчности морских разбойников”. И по одобрительному шуму за столом он верно оценил перемену в настроении собравшихся.

Большинство приняло сторону адмирала, только французы, опасаясь провала операции, наотрез отказались следовать за Морганом и один за другим покинули корабль. Но дю Буа остался. Облокотившись на стол и пристально глядя на Моргана, он лениво поглаживал длинные светлые усы.

— Я думаю, что пойду с тобой, Гарри, — сказал он, и мрачная усмешка скривила его тонкие губы. — Не хотелось бы мне пропустить ни твой успех.., ни твое поражение.

Морган и Габриэль переглянулись.

— Тебе придется убрать его, Гарри, — холодно заметил Габриэль, когда они остались одни. — Он метит на твое место.

— Я не боюсь этого мерзавца, — фыркнул Морган. — Но, возможно, ты прав — он не успокоится, пока не станет адмиралом или я не убью его. Если, конечно, до тех пор ты сам не прикончишь его, — сказал он, и глаза его хитро заблестели. — Он любит тебя, как дьявол святую воду!

На лице Габриэля Ланкастера промелькнула презрительная улыбка. Морган сказал правду — дю Буа не любил его, и несколько раз дело чудом не доходило до поединка. Француз откровенно завидовал его умению владеть холодным оружием и быстрому продвижению наверх, а дружеские отношения Ланкастера с Морганом только усиливали эту неприязнь. Габриэль был уверен, что рано или поздно кровь прольется.

— Я убью его, если ты скажешь, — заверил он, глядя Моргану в глаза. — За то, что он сделал с девушкой с голландского корабля, который мы взяли прошлой осенью, ему нет оправдания. Меня не волнует судьба взятых в плен женщин, но Боже мой.