Но Мария сделала вид, что не замечав заинтересованного взгляда Пилар, и перевела разговор на другую тему.

— Что мне делать? Все мои вещи забрали вчера вечером, пока я принимала ванну, и у меня ничего нет, кроме этой сорочки. Но не могу же я в таком виде разгуливать по дому. — И она показала на шелковую сорочку, облегающую ее хрупкую фигурку.

Найти одежду оказалось несложно. В сундуках с награбленным добром, которые стояли по всему дому, для Марии отыскали все необходимое. Розовый лиф с пышными рукавами из тончайшего шелка и длинная бордовая юбка составляли ее новый наряд. Отделанные кружевами нижние юбки шуршали при ходьбе, и Мария старалась не думать о судьбе женщины, чье платье она носила. Сложившаяся ситуация с каждым часом становилась для нее все более невыносимой. И вовсе не потому, что ее не тянуло больше к Габриэлю Ланкастеру или она испытывала к нему отвращение. Нет. Просто она другими глазами посмотрела на то, что произошло в Пуэрто-Белло.

Нападение пиратов на город, столкновение с дю Буа, неожиданная встреча с Габриэлем Ланкастером, которого она уже несколько лет считала мертвым, — Мария была настолько потрясена этим, что плохо понимала происходящее вокруг. Ночь, проведенная с Габриэлем, отошла на задний план и потускнела по сравнению с тем, что предстало ее взору, когда она вышла из дома. Чудовищность преступления ошеломила ее.

Дом, в котором они расположились, стоял на небольшом холме, и раскинувшийся у его подножия Пуэрто-Белло был хорошо виден с террасы. Мария с ужасом смотрела на дымящиеся руины, трупы, валяющиеся посреди улиц, разбросанную повсюду утварь. Два здоровых молодца, охранявшие ведущую к дому лестницу, попросили ее уйти в дом от греха подальше, но даже там, в тишине и покое, ощущалась атмосфера происшедшей трагедии — съежившиеся от страха слуги, неслышными шагами пробегающие по коридорам, взгляды, которые они украдкой бросали ей вслед… Марии стало страшно. Ведь ее жизнь, жизнь Пилар и многих других зависела от прихоти банды головорезов! А она провела ночь с одним из них.., с радостью отдавшись ему. Мария побледнела. Как она могла так поступить? В то время как ее соотечественников истязали и убивали бандиты, она как ни в чем не бывало нежилась в объятиях одного из их главарей. Но и это не все. Ведь она Дельгато, а он Ланкастер!

«Больше этого не будет никогда! — поклялась Мария, и ее синие глаза потемнели от негодования. — Никогда больше не буду с Ланкастером тихой и покорной! В следующий раз, когда мы встретимся, он увидит, что такое дочь Дельгато!»

Сердце Марии разрывалось на части. Внутренний голос шептал ей, что она не права, отвергая выпавший на ее долю кусочек счастья и отдавая себя на растерзание взбунтовавшейся гордыне, внушавшей ей, что она предала свою семью и опозорила гордое имя, которое носит. Но она не прислушалась к здравому голосу рассудка. Габриэль — один из тех, кто безжалостно уничтожает город и людей там внизу, он сын человека, из-за которого умер ее отец, — разве этого мало! Слезы гнева и стыда затуманили глаза. Мария возмущенно смахнула их. Она ведь Дельгато, а не какая-то хнычущая робкая барышня!

Весь день девушка ходила тихая и понурая, и это стало беспокоить Пилар. Если бы она застала Марию в таком подавленном настроении с утра, она приписала бы это событиям прошлой ночи, но утром у ее воспитанницы не было и намека на дурное расположение духа.