— Мария, голубка моя, что случилось? Ты так сердито глядишь на розы, словно они в чем-то провинились.

Необычайно красивые розы были посажены по периметру выложенного каменными плитами внутреннего дворика. Сидя в удобных деревянных креслах, женщины отдыхали, наслаждаясь теплыми лучами послеобеденного солнца и ароматом цветов. Оторвав взгляд от чудесной алой розы, Мария посмотрела на Пилар, которая, не торопясь, заканчивала рукоделие, найденное где-то в доме.

— Тебя это совсем не волнует? — спросила Мария, и в ее голосе зазвенели обвинительные нотки. — Тебе безразлично, что мы находимся на положении пленниц, а наши соотечественники там внизу гибнут или подвергаются пыткам и унижениям?

Пилар внимательно посмотрела на Марию и как ни в чем не бывало продолжала свое занятие.

— Что же ты предлагаешь мне сделать? Напасть на этих молодцов? — тихо спросила она, кивком головы указав на двух дюжих парней, охранявших лестницу. — Или предпочитаешь, чтобы я покончила с собой? Конечно, я могу попытаться убить Зевса, когда он заснет сегодня ночью, и сбежать из этого дома, но, боюсь, ты плохо представляешь, что ожидает нас на улицах города. Самое главное, спастись все равно не удастся.

Мария с негодованием посмотрела на Пилар.

— Мы должны что-то придумать! Нельзя бездействовать! — Она указала на разрушенный город. — Это несправедливо, что мы сидим здесь в безопасности, сытые, одетые, а они там страдают… — Мария с отвращением посмотрела на свой наряд. — Я уверена, женщина, которая носила это платье еще вчера.., сейчас уже мертва. Кто знает, какие муки она испытала. А я.., я ношу ее одежду и нежусь в постели с одним из убийц.

Слова Марии вывели Пилар из равновесия. — Мария, я не верю, что Ланкастер может убить беззащитную женщину, и, думаю, тебе надо перестать терзаться — ничего хорошего из этого не выйдет. Неужели ты думаешь, меня не волнует судьба этих несчастных? Или я не желала бы им другой доли? Но я ничего не могу изменить. Сейчас я смею только надеяться на то, что появится случай помочь тем, кому повезло меньше, чем нам.

Убедительные слова Пилар не развеяли тревог Марии, но внешне она немного успокоилась.

— Во всяком случае, мы не должны упиваться нашим положением, — сказала она серьезно.

— Тебя беспокоит именно это? То, что ты находишь наше положение гораздо более приятным, чем оно могло бы быть?

Мария покраснела и, отвернувшись от Пилар, стала смотреть вдаль.

— Я.., я не знаю… Возможно, ты права. Жизнь никогда не бывает простой, и выбор, перед которым судьба ставит человека, иногда оказывается мучительным. Пилар хорошо понимала это, как и то, что, будь Мария поопытнее, она бы тоже поняла, что выбора в данном случае у них практически нет. Она догадывалась, что угнетало Марию, какие чувства терзали ее душу. Понятия фамильной чести и гордости пришли в противоречие с тем, к чему стремилось ее сердце. Только время и сам Ланкастер могут разрешить эту проблему…

Зевс и Габриэль вернулись в дом, когда уже стемнело. День выдался трудный и утомительный. Хотя накануне Пуэрто-Белло и пал под натиском пиратов, но в городе еще оставались очаги сопротивления, которые необходимо было подавить. Друзья сражались наравне с другими весь день, и к вечеру сопротивление последних, самых стойких защитников города было сломлено. Все в крови, злые и уставшие, они наконец добрались до дома.

Пилар взяла на себя обязанности хозяйки, и двум уставшим и голодным мужчинам было приятно, что в ожидании их прихода по приказу Пилар слуги нагрели воду для мытья, а после ванны их ждала горячая еда. Габриэль заметил отсутствие Марии: она не встретила его и позже не присоединилась к их трапезе.

— А где Мария? — спросил он Пилар, когда они все вместе сели ужинать.