— Не больше часа, — последовал ответ. — Вы чем-то взволнованы?

— Нет, совсем не взволнована, — подыскивала слова Клэр. — Мы объехали вокруг горы и проехали через город к набережной, до самого берега.

— А потом вы вместе прыгали по валунам? Я видела, как вы с Николасом спускались по ступеням. — Инез помолчала немного, а затем добавила неровным голосом: — Наверно, это так хорошо — быть юным и свободным, как вы. Можно долго говорить о том, что англичанам порой не свойственна условность. В Португалии мы совсем другие. Только наши крестьяне ведут себя так, как им заблагорассудится.

В ее голосе звучал некоторый намек на порицание. Неужели невинная прогулка с Николасом могла поколебать нравственные устои острова? Клэр и мысли не могла допустить об этом. Николас никогда бы не позволил себе оскорбить Инез. Он так старался, чтобы Клэр завоевала ее дружбу. Однако в атмосфере чувствовалось нечто смутно неодобрительное.

Инез возвратилась в кресло и взяла со стула свое вышивание.

— Вы пригласили Николаса снова прийти к нам на чай? — спросила она.

Клэр даже не подумала об этом. В конце концов, это был всего лишь ее второй день в Каза-Венуста.

— Нет. Мне следовало это сделать?

— Он мог согласиться на ваше приглашение, — пожала Инез плечами, — До прибытия каботажного судна оставалось вполне достаточно времени.

Темная голова склонилась над тончайшим узором вышивания блузки из шифона. Подобно большинству португальских женщин, Инез обладала склонностью к созданию изысканных вышивок, равно как и любовью носить их.

— Вы будете, конечно, рады встретиться с ним завтра утром, когда он поедет с нами в Кастело. Будет так хорошо закрепить те узы, которые существовали между вами так долго, не правда ли?

Несколько озадаченная возобновлением разговора о том, что было так детально обсуждено еще вчера, Клэр бросила шляпку, которую держала в руках, в кресло и уселась на стенку веранды, прислонясь спиной к ее колонне.

— Николас мне очень дорог, — сказала она. — Я так хочу, чтобы он был счастлив.

— Это и мое желание, — сказала неожиданно Инез. — Но ваш соотечественник с таким трудом поддается воздействию. У него много гордости и слишком мало тщеславия.

Это было странное замечание, которое озадачило Клэр. Глядя на склоненную голову, она вспомнила, как Инез быстро подавила улыбку, когда вдруг появился Николас, и как она была оживлена во время ленча. Неужели она любит его или, может быть, на грани того, чтобы полюбить?

По мере того как эта мысль все больше захватывала ее воображение, Клэр чувствовала себя все более взволнованной и полной добрых предчувствий. Инез и Николас! Какая была бы чудесная пара, и какие перемены мог бы внести в его жизнь подобный брак.

Ну конечно же, они поженятся и у них будут дети! А каким отменным мужем и отцом станет Николас! Конечно! Иначе ради чего Инез так стремилась выучить английский язык?

Клэр резко осадила себя. Нет, в жизни все не так просто. Слишком рано делать какие-либо выводы, пробыв на этом острове совсем немного. Внешне ничто не говорило в пользу того, что Инез проявляет к Николасу Бентону повышенный интерес, и Клэр не могла не вспомнить его вчерашнего замечания, что супружеская жизнь обошла его стороной. Он не сделал бы подобного заявления, если бы был влюблен. Но он вполне мог бы быть влюбленным…

— Почему вы вздохнули? — спросила Инез.

Благодарная тому, что ее слабым знанием португальского языка можно объяснить недостаток воображения при ответе на этот вопрос, Клэр сказала:

— Это воздух, он такой насыщенный!

В этот вечер на ужин пришел местный врач, который был давним другом семьи.