— Потому что все, кто влюблен, глупы. Вы должны были это заметить. Любовь — это милое безумство, у которого есть свое лето и своя осень. Вы, конечно, не согласитесь с этим, но мы не станем спорить.

С милой гримасой на губах он спросил:

— Вы находите виноградный сок освежающим?

Оркестр снова заиграл, на этот раз португальский танец, и Мануэль обратил внимание на Инез. Его рука небрежно лежала на столе, загорелая, безукоризненной формы, с тем же неизменным кольцом, на котором, как теперь могла рассмотреть Клэр, был фамильный знак де Кастро. Можно было вообразить эту руку сокрушающей… или, возможно, ласкающей.

Немного погодя Мануэль поднялся. С чарующей легкостью, неотделимой от его личности, он быстро разыскал преклонных лет компаньона для сеньора и двух молодых людей, чтобы составить компанию Клэр и Инез. Пары разошлись в разные стороны. Клэр и ее сопровождающий прогуливались под деревьями, восхищаясь мощной каменной кладкой старого замка в окружении кипарисов и магнолий на фоне яркой голубизны неба. К тому времени, когда они возвратились во двор, большинство гостей разбилось на группы, одни играли в гольф, другие — в теннис, третьи ловили рыбу в текущих поблизости горных ручьях, а остальные просто сидели в удобных креслах, мирно наблюдая за тем, что происходило поблизости от них.

Клэр предпочла плавание, при этом ее согласился сопровождать один из юношей. Договорились, что она заберет купальник из машины и они встретятся здесь через десять минут, а затем отправятся к берегу.

— Вы будете плавать в бассейне, — твердо произнес Мануэль, когда она повернулась, чтобы идти к машине. — Волны сегодня слишком большие. Плавать довольно опасно, даже для очень сильного и умелого пловца.

— Я плаваю вполне хорошо. К тому же мне нравится бороться с морем, — ответила она, но без вызова, потому что сегодня ей даже хотелось, чтобы он командовал.

— И тем не менее вы будете плавать в бассейне, — произнес он, как бы завершив спор; позвал слугу, который должен был показать мисс Уиндхем, где она могла переодеться.

Бассейн, хотя и созданный трудом людей, был окружен дикими растениями и кустарниками и к тому же имел совсем не стандартную форму, являя собой скорее небольшое изумительное озеро. Плавая в бассейне, где уже находилось не менее дюжины других любителей воды, Клэр размышляла о том, пользовался ли когда-нибудь этим водоемом Мануэль или в основном зеркальная нетронутая поверхность отражала деревья и небеса. Перевернувшись на спину и закрыв глаза от яркого солнечного света, она почему-то представила другие замки, находившиеся в Португалии, и особенно тот, в Синтре, где, вне всякого сомнения, в дворике тоже был бассейн. А когда Мануэль устраивал там развлечения, то наверняка приглашал к себе группу своих друзей, принадлежавших к более утонченному кругу. «Любовь, — сказал он только что с загадочной улыбкой и раздумьем, — всего-навсего милое безумство, у которого есть свое лето и своя осень». Видимо, все это объяснялось его собственным опытом, и скорее всего с очень многими женщинами. В его возрасте можно было вполне испытать радости с самыми различными партнершами.

Вообразив одну из его любовных связей, она испытывала невыразимую муку. Эти руки обнимали чье-то женское тело, плечи, скользя по ним и сжимая с чувственной опытностью, его рот, даже во время акта любви иронический и холодный, сливался с другим ртом в совершенно бесконечном поцелуе. Только ему было дано знать цену полудикого объятия, произнесенного в полузабытьи страсти слова. Незабываемый, разбивающий сердца любовник.

После этой воображаемой оргии, равносильной самоистязанию, Клэр оказалась почти последней среди тех, кто выбрался из бассейна, а к тому времени, когда она переоделась, блюда и другие принадлежности для полуденной трапезы уже несли на поляну, где до этого играли в гольф, а также на берег моря.