Его улыбка была несколько озадаченной, но в то же время сосредоточенной.

— Кажется, вы долго над этим размышляли, а может быть, вы пришли к этому выводу через собственный опыт?

— Я уже не ребенок, сеньор. — Она бросила на него гневный взгляд.

— Чуть-чуть побольше, вероятно, как по годам, так и по разуму.

После этой загадочной фразы он повернулся и направился по валунам в обратном направлении, и Клэр ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Сейчас без четверти четыре, — сказал он. — Нам нужно подняться в Кастело.

Сожаление, как и радость, проходит так быстро; получая радость, каждый должен думать, что она не вечна. Дорога вела в гору и была полностью предоставлена солнцу. Извинившись, Клэр сняла свой жакет и с наслаждением подставила спину ветру, продувавшему ее шифоновую блузку.

— Вполне разумно. Давайте я понесу ваш жакет.

Он взял его в руки и наклонился, почти касаясь ее руки, внимательно рассматривая ее браслет.

— Тонкая работа, а завершение украшения просто прекрасное. Как вам удалось повстречаться с Артуро?

— А кто такой Артуро?

Он поднял голову и пронзительно посмотрел ей прямо в глаза.

— Это его работа — полированный янтарь, а серебро так деликатно подобрано к руке. На острове нет больше мастера, который бы мог создать такое великолепное изделие. Вы же не купили это в магазине?

Клэр отрицательно покачала головой в ответ. Необходимость давать какие-то объяснения, бессмыслица всего этого сделали ее на какое-то время беззащитной.

— Это подарок, сеньор. Я никогда не слышала об Артуро.

— Подарок? — он повернулся в сторону тропинки, холодно комментируя: — Это очень ценный подарок. Янтарь смотрится очень хорошо на бледной коже, и у вас очень узкое запястье, что подчеркивает тяжесть украшения. Николас это прекрасно понял. Он наблюдателен и благоразумен.

А вы подобны острой сабле, подумала она с ядовитой неприязнью, следуя по дорожке рядом с ним. Любая попытка продолжать обсуждение сути вопроса с Мануэлем становилась бы оскорбительной и совершенно безрезультатной, поскольку он уже говорил о планах на оставшийся вечер.

Вскоре они уже были совсем близко от двора, заполненного гостями. Еще издали Клэр могла видеть Николаса, стоявшего у балюстрады с Инез. Мануэль тоже их увидел, потому что произнес с подчеркнутой вежливостью:

— Мне ваше общество доставило огромную радость сегодня в послеполуденное время. Я хотел бы надеяться, что вам тоже было приятно. Надеюсь, что вы не будете возражать, если я провожу вас к вашим друзьям?

— Конечно нет, — ответила она жестко.

— Хочу, чтобы вы не забыли, — сказал он, легко накидывая жакет ей на плечи, — что после коктейля, который начнется в пять тридцать, вся остальная публика начнет постепенно разъезжаться по домам. К шести тридцати большинство из них уедут. Но вы и Николас вместе с семейством Сарменто — мне это доставит особое удовольствие — останетесь до конца, чтобы распроститься.

Странная слабость вдруг разлилась по всему телу Клэр. Она замедлила шаг, почти остановившись, подняла к нему голову:

— Вы… вы покидаете остров, сеньор?

— Да. Все уже готово. Я отбываю в Португалию на самолете завтра на рассвете.

— Но принятое вами решение несколько… неожиданно?

— Оно не так уж неожиданно, я давно собирался это сделать. Я здесь почти пять месяцев, что действительно совершенно неожиданно. В Синтре и Лиссабоне мне предстоит заняться неотложными делами.