Внутри было тепло. Он уселся на вторую табуретку. На столе стояли стаканы с чаем — в подстаканниках, в каких раньше подавали чай в поездах.

— Я не стала устраивать церемониальный выход. — тоже улыбаясь, ответила Фифендра на его немой вопрос.

Он кивнул. Лён и раньше замечал, что волшебница предпочитает очень скромный быт. Тем не менее, здесь было так же сказочно, как и в её лесном жилище, в дубе. Это Гонда немедленно стал бы обставляться самоварами и ковриками.

— Нас никто тут не потревожит и мы можем поговорить, как старые друзья. — неторопливо начала Брунгильда.

Волшебница рассказывала. А он слушал.

После победы над Лембистором на время восстановился покой и мир. Пострадавшие города медленно восстанавливались от потрясения. Некоторые люди так и не вернулись из своих убежищ. Повсюду шли охоты на вурдалаков. Их уничтожали тем средством, что придумал Гонда. А кого могли, спасали. Но, её всё время тревожил мир Сидмур. Волшебники хотели бы войти и посмотреть, что там происходит, только опасались, что если хоть на мгновение снять заклятие, лимб прорвётся. Сидмур так и оставался болезнью в теле Селембрис. Потом Фифендру отвлекли иные события.

Сначала ничего нельзя было понять. Откуда-то шли слухи. Кого-то где-то что-то беспокоило. Люди снова стали уходить с мест. И пронеслась весть о драконе. В Селембрис и ранее хватало чудовищ. Обыкновенные полозы, чудовищные василиски, многоголовые чудовища, пожирающие людей — всё это и раньше было в волшебной стране. Так же, как и рыцари, побеждающие их. Это же место подвигов, страна грёз, живая сказка — мир Селембрис. После победы над Сидмуром настала долгая весна и далее не менее долгое лето. Но, вместе с этим стали расширяться торфяные болота. Вода перестала уходить в землю. А в других местах наоборот — вдруг стали высыхать озёра и даже реки. Этой весной на Кудовае встретились волшебники и заговорили уже открыто о вторжении в Селембрис чуждой реальности.

— Сначала я думала, что произошло пересечение с вашим миром. Ведь где, как у вас столь много пустынь? Но, я ошиблась. Тогда мы решили с Магирусом проникнуть в ворота Сидмура и посмотреть, что там. Мы приподняли защитную завесу лишь на одну ладонь и, обратившись в ласточек, проникли в мёртвый мир.

Лён затаил дыхание.

— Сидмура не было.

— А что же было?!

— Не было ничего. Лимб разъёл его, как кислота металл. Он выедал его и опускался всё ниже и испарял даже почву под ним. Теперь там непонятная дыра. Где-то далеко внизу вздыхает лимб, но и его не видно.

— Но, тогда он должен проесть Селембрис насквозь.

— Лён, Селембрис не планета. У неё нет обратной стороны. У неё нет измерений. Поэтому у нас немеряны версты. На ней даже время течёт по-разному. Поэтому у нас нет ни часов, ни недель, ни месяцев. Годы условны. У нас даже сезоны могут меняться произвольно.

Лён этого не знал. Ему никогда не приходило в голову, что мир, имеющий притяжение, может не быть планетой.

— Плоская земля?! — потрясённо произнёс он.

— Неограниченность. — спокойно ответила волшебница.

— Но, как же это укладывается в физическую картину Вселенной?!

— Но, у Вселенной есть и другие измерения. Она бесконечномерна. Есть миры и надмиры. И даже сверхмиры. Понять всё это можно только оказавшись в Дивояре. А Дивояр блуждает меж пространствами. Давай поговорим о том, что близко. Я полагаю, что лимб проник в Селембрис с изнанки. И я не знаю, что это такое.

— Тогда чем же я могу помочь?!

— Против демонов лимба действенна лишь дивоярская сталь.