- Однако и нервы у вас, шеф... - сказал Раджкар, поднимаясь. Эйгон застыл на месте. Даже жевать перестал.

- Что вы имеете в виду? - спросил я. Слова дались с трудом, что-то застряло в горле и мешало говорить.

- Хорошо, что вы не пошевелились.

- Хорошо, что вы попали. Не в меня, - я встал, отряхнулся, увидев, что Раджкар направляется к лайгеру, поспешил сказать: - Лучше не прикасайтесь - потом долго отмываться придется.

- Поверьте, шеф, не имею ни малейшего желания, - он подошел к самому лайгеру, склонился над ним, что-то высматривая. Ох не нравились мне все эти его высматривания. Не место в стране айглов праздному любопытству. А если любопытство не праздное - то что ему нужно? - Надеюсь, они не нападают парами, как эта, как ее, калдара позавчерашняя?

- Нет. Сюда вообще теперь долго никто не сунется.

- Не удивляюсь, - Раджкар повел носом и поспешно отошел назад.

Лайгер уже начинал благоухать. Конечно, можно было бы дышать какое-то время через фильтры - но зловоние, которое он испускал, даже и фильтры довольно скоро прошибать начинало. Никто не мог выдержать долго рядом с трупом этой твари. Надо было уходить.

Эйгон снова пошел впереди, и поначалу, глядя, как он шатается, я не был уверен, что мы уйдем далеко. Но постепенно он разошелся. Разошелся и дождь. Под деревьями стало совсем сумрачно, и иногда откуда-то издали доносились раскаты грома. Мы шли, насколько это было возможно, поперек склона, стараясь не подниматься и не терять высоты, и постепенно я начал узнавать местность. Когда же начался участок редколесья, и под ногами снова неожиданно захлюпала вода - это при том, что склон был достаточно крут, и вся вода, по идее, должна бы была стечь вниз - я понял, что идти осталось совсем немного. Но говорить им ничего не стал - не хотелось расхолаживать близостью стоянки. Да и кто знал, что могло ждать нас на оставшемся километре пути?

Этот последний километр вымотал даже меня - под ногами пошла глина, местами скользкая, как лед, и все мы сумели по несколько раз съехать вниз по склону и с ног до головы перемазаться. Один раз я заехал сапогом в черный куст жвачки и еле вытащил ногу, отцепляясь от его липучих веток. Когда, наконец, мы вышли на знакомую поляну, и я скомандовал остановку, то Эйгон буквально рухнул на землю, чуть не угодив задом в большую лужу. Все заботы о разбивке лагеря легли, конечно, на нас с Раджкаром, и даже он, всегда прежде бодрый и здоровый, угрюмо молчал, таская дрова для костра и расставляя сигнальные вешки. В сущности, в такую погоду не было нужды идти до этой поляны с родником - то и дело встречались лужи, полные относительно чистой воды, да и фильтры у нас пока что были в избытке, но у каждого из тех, кто водит людей в страну айглов, есть свои суеверия. Лично для меня всегда было плохой приметой, если не удавалось дойти до намеченной с утра стоянки.

Когда мы, наконец, устроили лагерь, приготовили ужин и, забравшись в палатку, до отвала наелись горячей похлебки, запив ее огромным количеством чая - пить здесь всегда хочется зверски, потому что эти фирменные блоки микроклимата, что монтируются на защитной одежде, ни к черту не годятся к Раджкару вернулась прежняя его разговорчивость.

- Скажите, коллега, - спросил он Эйгона, не поворачивая головы, - а как именно собираетесь вы мучить своего айгла?

Тот не сразу понял, что спрашивают его. Потом замер, не донеся кружки до рта, и, хлюпнув носом - еще только не хватало, чтобы он простудился! повернулся в сторону Раджкара и недоуменно спросил:

- Мучить? Почему же обязательно мучить?

- Ну а как же еще добиться от него хоть чего-то. Айгл никогда не исполняет желаний просто так.

- Но я не собираюсь его мучить. И потом... Я читал у Глапперта, что для айглов это совсем не мучение.

- Да, Глапперт написал прекрасное пособие для успокоения совести. Но суть-то от этого не меняется - чтобы добиться от айгла хоть какого-то толка, его нужно мучить.