— Спасибо за желание помочь, но я никому не позволю рисковать из-за меня, пока не разберусь, что происходит.

Тео поступил как все мужчины — промолчал. Чтобы потом притвориться, что не слышал моих слов. Но ведь я не тащила его за собой. Хотя, признаюсь, было радостно сознавать, что кто-то на моей стороне. Пусть речь идет лишь об одной поездке в такси.

Мы свернули на Первую авеню и с бешеной скоростью понеслись к оконечности острова, лавируя среди потока машин. Я чуть было не закричала, что никуда не тороплюсь. Но ведь я торопилась, да еще как, навстречу с тем, кого стала бы умолять о помощи в последнюю очередь... при других обстоятельствах.

Миновав соседние трущобы, пестрившие граффити и заваленные мусором, мы выехали к Ист-Виллидж, заполненному молодежью, проводящей здесь уик-энд. Вдоль Стайвесант-таун, на севере 14-й улицы, мамаши катили детские коляски. Потом вдоль дороги потянулись корпуса Медицинского центра Нью-Йоркского университета и госпиталя Беллвыо, где Шок провела множество ночей в обществе полицейских и пациентов, закованных в наручники. Мы пробирались сквозь пестрые строения Манхэттена; история и время оставили здесь неповторимый след, словно песчаные наносы, веками множащиеся слой за слоем.

Северную оконечность туннеля Мидтаун венчал небоскреб, где располагалась штаб-квартира Американской ассоциации содействия ООН. Из соображений безопасности туннель тянулся под несколькими кварталами и выходил сразу к монументальным, заслоняющим собой небо высоткам, нагромождениям стекла и бетона, витринам бутиков, банков и ресторанов, располагавшимся по обе стороны дороги. Между гигантами ютились улочки Верхнего Ист-Сайда с односторонним движением, узкими таунхаусами и скромными, но очень милыми садиками, где газон был аккуратно подстрижен, кроны деревьев раскидисты, а цветы радовали глаз пышностью и многообразием красок. За старинными фасадами велся тщательный уход, искусно вылепленные карнизы и эркеры призваны были свидетельствовать о достатке владельцев дома.

 Такси свернуло налево, к 67-й улице, продвигаясь в глубь по территории, где царили богатство и роскошь, а я пыталась настроиться на предстоящую встречу. Шок поглощала мою нервозность так же легко, как и другие эмоции. Я погладила ее по щеке, с радостью отмечая, что та стала более упругой и круглой. Во время нашей молчаливой поездки у меня было достаточно времени, чтобы не дать сестре погибнуть.

Я проверила сотовый. Там ждало сообщение от Дерила: «Вернулся, все в порядке». Я ответила: «Будь начеку ». Мои бармены знали, как серьезно я отношусь к вопросу безопасности; я всегда наказывала им в случае чего тут же звонить в службу спасения. К счастью, забрав Шок с собой, я отвела угрозу от «Логова» и надеялась, что Сэйвор отправится по своим делам.

Настало время набрать проклятый номер. Раздалось несколько длинных гудков, затем женский голос ответил:

— Резиденция Фортюн.

Я сглотнула.

— Скажите Жилю, что звонит Элэй.

— Кончечно

Мы остановились перед светофором, и потянулось долгое ожидание. Потом раздался голос Ревэла:

— Элэй, какое счастье тебя слышать.

— Не сомневаюсь, — выдавила я. — Мне нужна твоя помощь. На Шок напали.

Последовала короткая пауза.

— Где ты?

— В двух кварталах от тебя.

— Хорошо. Отправляйся ко входу на Шестьдесят восьмой, спустись в подземный гараж и там скажи, что ты ко мне. Тебя отведут к моему лифту.

Я закатила глаза. Естественно, у Ревэла имелся персональный лифт! Сообщив водителю адрес нового пункта назначения, я вскоре убедилась, насколько ненавязчиво и быстро обслуживают за большие деньги. От меня потребовалось лишь назвать имя «Жиль Фортюн», и охранник немедленно пропустил такси в подземный гараж. Не говоря ни слова, швейцар в белых перчатках проводил нас к тротуару.