— Это ты будешь венчать меня? — повторила она свой вопрос.

— Нет, — выпрямившись сказал Кадфаэль, — тебя будет венчать брат Хэлвин. Я не рукоположен в священники. Впрочем, никогда к этому и не стремился.

— Значит, это тот, который на костылях, — задумчиво проговорила Элисенда. — Мне жаль его. Надеюсь, наши слуги хорошо о нем заботятся. Ты слышал о моем замужестве? Слышал, что сегодня приезжает мой жених?

— Твой брат рассказал нам об этом, но есть вещи, которые можешь знать только ты. Только тебе известно, по своей ли воле ты вступаешь в этот брак, — ответил Кадфаэль, внимательно вглядываясь в юное девичье лицо.

Элисенда ответила не сразу, но не оттого, что испытывала какие-то колебания, скорее, в эти несколько секунд она старалась составить себе представление о человеке, заговорившем с ней на столь деликатную тему. Ее большие серьезные глаза испытующе смотрели на Кадфаэля. Самой ей скрывать было нечего и его взгляда она не боялась. Если бы Элисенде почудилось в его вопросе простое праздное любопытство, она не колеблясь уклонилась бы от ответа, сумев проявить при этом подобающую учтивость. Но она ответила.

— Я передам ему твои слова, — ответил Кадфаэль, — но все равно, мне кажется, ты согласилась на этот брак из-за других, а не из-за себя.

— Тогда скажи ему, что я по доброй воле и по своему собственному желанию предпочла согласиться на этот брак ради других.

— А как же твой будущий супруг?

Ее губы дрогнули. Думы о Жане де Перронете, несомненно, терзали ее, подрывая уверенность в правильности принятого решения. Элисенда понимала, что никогда не сможет дать ему в полной мере того, что он заслуживает. Сенред вряд ли сказал жениху, что согласие Элисенды вынужденное и сердце ее отдано другому. И у нее язык не повернулся сказать Жану, что она не любит его, как должна бы любить жена мужа. Сия тайна известна только Вайверсам. Оставалось лишь надеяться, что с годами любовь все-таки придет, и не исключено, жизнь у этой пары сложится даже лучше, чем у многих других, но блаженство истинного любовного союза уготовано не им.

— Я всемерно буду стараться не обмануть его ожиданий, — твердо ответила Элисенда. — Жан заслуживает самого лучшего и я сделаю для него все, что смогу.

Не было смысла говорить ей, что, скорее всего, этого окажется недостаточно — она и так все знала и мучилась тем, что вынуждена вводить в заблуждение своего будущего супруга. Может статься, эта неожиданная беседа в полутемной псарне вновь возродила глубоко запрятанные в душе Элисенды горькие сомнения. Незачем терзать ей сердце, если невозможно облегчить ее участь.

— Да поможет тебе господь. Я буду молиться за тебя, — завершая разговор сказал Кадфаэль и направился к выходу.

Собака стряхнула с себя облепивших ее щенят и, возбужденно махая хвостом, тянулась к бадейке в руках девушки. Жизнь — непрерывная цепь рождений, свадеб, празднеств и смертей — не может не продолжаться. Когда Кадфаэль, уже стоя в дверях, обернулся, он увидел как Элисенда наполняет теплым, слабо дымящимся варевом собачью миску, кончик ее тяжелой темной косы качался среди карабкающихся друг на друга щенков. Элисенда не поднимала голову, но Кадфаэлю показалось, она знает, что он еще не ушел.

— Ты будешь скучать без своей питомицы, когда она выйдет замуж, — заметил Кадфаэль, обращаясь к Эдгите, которая принесла им обед. — Или ты решила ехать с ней на юг?

Неразговорчивая от природы Эдгита помедлила с ответом, но боль от разлуки с Элисендой была слишком велика и она не смогла скрыть чувств.