Она открыла дверь и придержала ее, чтобы он мог пройти, ведь обеими руками он сжимал костыли. Он перенес тело через порог и остановился, намереваясь для начала засвидетельствовать свое почтение матери аббатисе. Он замер, вдыхая запах дерева и всматриваясь в полумрак тускло освещенной комнаты, и вдруг начал дрожать, с каждой минутой все сильнее и сильнее: женщина, которая сидела в центре комнаты, безотчетно протягивая к нему руки, словно хотела помочь ему приблизиться, была вовсе не аббатиса, а сама Бертрада де Клари.

— Ежели ты к лорду Одемару, — с ходу начал парень, — тебе не повезло. Он еще не вернулся из Вайверса. Две ночи назад там убили женщину, слыхал? Вот он из-за этого и уехал. Но управляющий на месте, так что насчет ночлега можешь с ним потолковать.

— Благодарствую, — сказал Кадфаэль, передавая ему поводья. — Только мне нужен не лорд Одемар. У меня дело к его матери. Я знаю, где ее покои. Присмотри-ка за лошадкой, а дорогу я сам найду и сам спрошу ее служанку, не соблаговолит ли госпожа принять меня.

— Ладно, коли так. Э, а ты ведь давеча был у нас, — удивился парень и, прищурив глаза, внимательнее пригляделся к гостю. — Как же, совсем недавно, на днях, с тобой еще был другой монах, тоже чернорясник, хромой такой, на костылях.

— Точно, — похвалил Кадфаэль. — И у меня с леди был тогда один разговор. Не думаю, что она уже забыла об этом, или обо мне, или о том увечном брате. Если леди откажется принять меня, что ж, так тому и быть, но сдается мне, она не откажется.

— Хочешь сам попробовать, давай пробуй, — безразлично согласился конюх. — Она еще здесь, и служанка при ней. И она сейчас в доме. Последние дни она вообще не выходит.

— С ней были два грума, — припомнил Кадфаэль, — отец и сын. Мы познакомились с ними пока жили тут у вас. Я бы не прочь скоротать с ними часок-другой потом, когда повидаю их хозяйку. Если, конечно, они не отбыли в Вайверс вместе с другими людьми лорда Одемара.

— А, эти! Нет, они не с ним — это ее люди. Но здесь их тоже нет. Они вчера ни свет ни заря уехали по какому-то ее поручению. Куда? Откуда мне знать куда? Верней всего назад, в Гэльс. Старая леди-то ведь в основном там живет, почитай весь год.

« Интересно, — думал Кадфаэль, направляясь к покоям леди де Клари, в то время как парень повел его лошадку в конюшню, — да, очень было бы интересно посмотреть на Аделаис де Клари, если бы она услышала, как конюх ее сына назвал ее „старая леди“. Конечно, с мальчишки какой спрос — она для него и точно седая древность; но ясно и то, что она лелеет и бережно сохраняет остатки былой, поистине редкой, красоты, и не допустит, чтобы другие о ней забыли. Не даром же в служанки себе она выбрала такую рябую страхолюдину: на фоне некрасивых, простецких физиономий ее собственная красота сияла особенно ярко».

Слуге у входа он сказал, что просит допустить его к госпоже, и слуга удалился, а к нему вышла Грета, исполненная высокомерного презрения, сознания собственной значимости и необходимости всячески ограждать госпожу от докучливых посетителей. Он не сообщил слуге своего имени, и теперь она, узнав его, недовольно скривилась — эти двое из Шрусбери в рясах, не успели уехать, как на тебе, один уже снова на пороге, только его и ждали!

— Госпожа сейчас не в таком настроении, чтобы с прохожими разговоры разговаривать. Нечего беспокоить ее по пустякам. Какое у тебя важное дело? Ночлег да пропитание? На то есть управляющий лорда Одемара. Ступай к нему, он распорядится.

— У меня дело к самой леди Аделаис, — спокойно объяснил Кадфаэль, — и кроме нее о том никому знать не положено.