– Никогда жизнь уже не станет такой, какой была при Хильдегарде, – сказал однажды Гардрад принцу. – Боюсь, король заметит это слишком поздно. Непохоже, чтобы Фастрада согласилась повсюду ездить за ним, как делала наша королева. Она устраивается во дворце, словно вовсе не намерена покидать его.

– Она любит роскошь, – ответил Пипин, – любит наряды, лесть, угодничество. Если ты хочешь оказаться в числе ее любимчиков, достаточно сказать ей, что она прекраснейшая женщина на всем свете и притом самая любезная…

– Вот этого-то она никогда от меня не дождется! – возмутился Гардрад. – Прекраснейшей женщиной на всем свете была Хильдегарда. А это похожа на сушеную сливу…

– Мой отец этого не находит, – печально заметил Пипин. – Она вертит им, как захочет… Он просто не знает, что бы такое еще сделать, чтобы ей угодить… Мне кажется, она его очаровала…

– Он поддался чарам этой черномазой?

Пипин пожал плечами.

– Она считает его варваром и требует по отношению к себе необыкновенной изысканности и утонченности. Посмотри, как мы теперь живем: каждый день надо наряжаться в шелка и обвешиваться золотом, а во дворце все провоняло духами. Прощай, доброе старое время кожаных туник и домотканых одежд! Фастрада утверждает, что от всего этого несет дикими зверями и оружейным маслом. Что до детей, то им лучше держаться подальше от нее. Вчера Фастрада хотела отдать приказ высечь Ротруду, потому что та якобы помяла одну из ее вуалей! Мне пришлось вмешаться. Я пригрозил пожаловаться отцу. Ты же знаешь, он всегда запрещал сечь девочек.

– А что тебе на это сказала Фастрада?

– Ничего… Она улыбнулась, но по взгляду, которым она при этом меня наградила, я сразу понял, что нажил себе смертельного врага. Впрочем, мне на это наплевать!

– Но все-таки тебе лучше поберечься. Если она вобьет себе в голову настроить против тебя отца…

– Куда уж больше? – гневно отозвался Пипин. – Я и так безразличен моему отцу. Ты же отлично знаешь, он лишил меня права наследования престола… Моя жизнь никому не нужна, она ничего не стоит. Если Фастрада будет продолжать вести себя так же, начнется война, война, в которой мне нечего терять…

Граф, желая успокоить друга, положил руку на его искривленное плечо.

– И тем не менее наберись терпения, Пипин!.. Когда наступит весна, неизбежно встанет вопрос о том, что Фастрада должна отправиться в поход вместе с мужем. Тебе, как и мне, известно, что он не может обходиться без женщины. И с ее стороны будет очень глупо отпустить его одного, даже если ей так нравится жить во дворце. На дорогах подворачивается столько удобных случаев…

Гардрад, похоже, как в воду глядел. Наступила весна. Фастрада не только сама наотрез отказалась куда-либо ехать, но потребовала, чтобы королевские дети тоже оставались дома.

– Здесь, во дворце, жизнь так приятна и удобна! Зачем мне мотаться по дорогам, как маркитантке? Королева франков должна иметь возможность постоянно управлять своим двором.

– Значит, для тебя не имеет значения то, что нам придется расстаться? – спросил весьма разочарованный король.

– Конечно, имеет. Мое сердце будет обливаться кровью. Но королева должна уметь подчинять свои чувства голосу рассудка. А здравый смысл требует, чтобы она продолжала вести хозяйство, пока ее муж воюет далеко от дома. Тебе – слава, мне – забота о твоих интересах. Ты совершенно не представляешь себе, что происходит, когда ты находишься далеко отсюда. Тебя обворовывают, тебя бессовестно грабят, причем в открытую! И я наведу здесь порядок!

Гордый тем, что заполучил супругу, способную пожертвовать собой ради их общего хозяйства, Карл отправился в очередной поход, оставив Фастраду командовать во дворце как ей будет угодно.