– Но какова цена, ваше преосвященство? Не слишком ли она велика для нас? Для церкви?

– Это он хочет уничтожить церковь. Я же хочу ее спасти. На чьей вы стороне?

Касагранде колебался недолго.

– Я на вашей стороне, ваше преосвященство. И на стороне Святой Матери Церкви.

– Я в вас не сомневался.

– Еще один вопрос. Собираетесь ли вы сопровождать святого отца в синагогу? Мне бы не хотелось, чтобы вы находились рядом с ним, когда все случится.

– Когда святой отец задал мне этот же вопрос, я ответил, что простуда не позволит мне быть в пятницу вместе с ним.

Касагранде схватил руку кардинала и припал к ней губами. Прелат вытянул два длинных, тонких пальца и перекрестил его лоб. В его глазах не было ни любви, ни тепла, только холод и решимость. Так прощаются с покойником.

Кардинал уехал первым. Касагранде и Роберто Пуччи остались в саду.

– Не надо быть мудрецом, чтобы понять: душа у вас к этому делу не лежит. Верно, Карло?

– Только сумасшедший будет в восторге от возможности убить папу.

– Что вы намерены делать?

Касагранде посмотрел под ноги. Перевел взгляд на сгибающиеся под ветром кипарисы. Он знал, что ступил на путь, который приведет его к гибели.

– Поеду в Цюрих. Надо нанять убийцу.

26

Вена

Офис Эли Лавона напоминал командный бункер отступающей армии. На столах валялись папки, на стене болталась криво повешенная карта. В пепельницах дымились недокуренные сигареты, а мусорную корзину переполняли коробки, бумажки, пластиковые стаканы и объедки. Стопку книг венчала чашка с остывшим кофе. В углу бесшумно работал позабытый всеми телевизор.

Судя по всему, Лавон ожидал их. Он открыл дверь еще до того, как Габриель успел поднести руку к кнопке звонка, и втащил их в прихожую, как гостей, опоздавших на ради них же устроенную вечеринку. Помахав факсом с письмом сестры Регины, Эли засыпал Габриеля вопросами.

Где ты это нашел? Зачем вернулся в Мюнхен? Ты знаешь, какой устроил переполох в Конторе? Знаешь, что тебя ищут? Боже, Габриель, ну и напугал же ты нас!

Шамрон не сказал ничего. Пережив немало катастроф, он знал, что в свое время узнает все необходимое. Пока Лавон бранил Габриеля, старик расхаживал по комнате перед выходящими во двор окнами. Глядя на его отражение в пуленепробиваемом стекле, Габриель видел другого Ари Шамрона, более уверенного и молодого. Шамрона Непобедимого.

Габриель устало опустился на диван и положил на заваленный папками кофейный столик конверт, полученный от фрау Ратцингер. Кьяра села рядом с ним. Лавон надел очки, которыми пользовался, когда читал, и осторожно извлек содержимое: фотокопию двух листов машинописного текста. Стоило ему взглянуть на фотокопию, как кровь отхлынула от щек, а пальцы задрожали. Он бросил взгляд на Габриеля и покачал головой:

– Невероятно. – Лавон протянул листы Шамрону. – Думаю, босс, вам стоит посмотреть на это.

Шамрон остановился, взглянул на верхние слова и продолжил поход по комнате.

– Прочитай мне его, Эли, – сказал он. – И пожалуйста, на немецком. Я хочу услышать это на немецком.

Рейхминистерство иностранных дел

Кому: оберштурмбанфюреру СС Адольфу Эйхману, РСХА IV В4

От кого: от унтерстатс-секретаря Мартина Лютера, Абтайлунг Дойчланд.

Относительно политики Святого престола в еврейском вопросе.

Берлин, 30 марта, 1942.

64 – 34 25/1

Моя встреча с его преосвященством епископом Себастьяно Лоренци, состоявшаяся в монастыре Святого Сердца в Северной Италии, завершилась полным успехом.