Лавон покачал головой.

– Поведение папы Пия и Ватикана во время войны – это предмет заботы израильского правительства. В церкви есть люди, стремящиеся к тому, чтобы провозгласить Пия Двенадцатого святым. Правительство Израиля должно позаботиться о том, чтобы канонизация не состоялась по крайней мере до тех пор, пока все относящиеся ко времени его правления документы из секретных архивов не будут преданы гласности и изучены. На мой взгляд, информацию следует передать в министерство иностранных дел в Тель-Авиве.

– Следует, – сказал Шамрон, – но, по-моему, прав Габриель. Документ слишком опасен, чтобы его публиковать. Как отреагирует Ватикан? «О Боже, как такое могло случиться? Нам ужасно жаль»? Нет, ничего подобного. Они набросятся на нас. Обвинят нас во всех смертных грехах. Наши отношения с Ватиканом и без того, мягко говоря, напряженные. В секретариате немало людей, которые воспользуются любым предлогом – в том числе и нашей вовлеченностью в это дело, – чтобы разорвать их окончательно. Нет, обращаться с документами надо очень осторожно. Надо искать другие подходы.

– Осторожно? Извините, босс, но слово «осторожно» как-то не приходит в голову, когда я думаю о вас. Лев позволил вам и Габриелю заниматься расследованием убийства Бени, но не давал поручения устраивать бурю и сжигать тот мостик, который соединяет нас со Святым престолом. Вы должны передать все материалы в министерство иностранных дел и вернуться в Тивериаду.

– В обычных обстоятельствах я, может быть, и воспользовался бы твоим советом, но теперь ситуация изменилась.

– Что вы имеете в виду, босс?

– Сегодня рано утром мне позвонил наш посол при Святом престоле, Аарон Шилох. Похоже, в пятничном рабочем расписании папы произошли некоторые неожиданные изменения.

– Это возвращает нас к человеку, сидевшему в той самой «ланчии», которая следовала за вами от конспиративной квартиры. – Шамрон сел напротив Габриеля и положил на стол фотографию. – Этот снимок был сделан в Бухаресте пятнадцать лет назад. Узнаешь его?

Габриель кивнул. Человек на фотографии был наемным террористом и убийцей, известным под кличкой Леопард. Рядом Шамрон положил второй снимок.

– А этот сделал Мордехай в Лондоне, через несколько минут после убийства Питера Мэлоуна. Наши эксперты провели компьютерное сопоставление. Это один и тот же человек. Питера Мэлоуна убил Леопард.

– А Бени? – спросил Габриель.

– Если Леопарду заказали Питера Мэлоуна, то весьма вероятно, что его же нанимали и для убийства Бени. Но полной уверенности, конечно, нет.

– Очевидно, у тебя есть некая теория в отношении мертвого палестинца, найденного возле вокзала в Риме.

– Есть, – подтвердил Шамрон. – Нам известно, что Леопард долго и плодотворно сотрудничал с различными палестинскими террористическими группами. Подтверждение тому – операция на Кипре. Мы также знаем о его договоренности с Абу Джихадом о проведении террористических актов в отношении граждан Израиля. К счастью, ты оборвал блистательную карьеру Абу Джихада, так что эта договоренность не была реализована.

– И ты полагаешь, что теперь Леопард возобновил контакты с палестинцами, чтобы найти меня?

– Боюсь, в этом предположении есть определенная логика. «Крус Вера» хочет убить тебя. Того же хотят многие в палестинском движении. Вполне вероятно, что вторым человеком в той «ланчии» был именно Леопард. В таком случае он и застрелил Марвана Азиза.

Габриель взял обе фотографии, сравнивая их, как художник, сопоставляющий две картины с целью определить, написаны ли они одним мастером.