— Нет, не понимаю, — ответила Беренис. — Что ты имеешь в виду?

— А то, что Гай любит меня, а с тобой он только потому, что ты мать его будущего ребенка. Поэтому он и женился на тебе, — пояснила покровительственным тоном разлучница.

Бесцеремонные слова Чармиан долго не давали покоя Беренис, и она спросила Гая:

— Что ты думаешь о Чармиан? На твой взгляд, она особенная?

Муж на миг задумался и, склонив голову, ответил:

— Да. — А затем, взяв ее за руку, добавил: — Но не такая особенная, как мать моего будущего ребенка.

Этого было достаточно. Беренис не хотела, чтобы он любил ее только потому, что она мать его будущего ребенка.

Может, если бы ребенок остался жив, они с Гаем до сих пор были бы вместе. Гай так хотел стать отцом, и ради ребенка он, наверное, мог бы разорвать отношения с Чармиан. Но смерть девочки все изменила. Даже по ночам, лежа в одной постели, они не были больше вместе. Днем каждый из них погружался в свою работу, которая помогала им отвлечься. Их супружеская жизнь развалилась.

Беренис очнулась, когда в зале зажегся свет.

— Ну, как тебе фильм? — полюбопытствовал Гай.

— Неплохо, — смущенно ответила Беренис.

— С тобой все в порядке? — заботливо спросил он.

— Конечно. — Она попыталась взять себя в руки.

— Я же вижу, ты расстроена. Что так огорчило тебя? — продолжал домогаться Гай. — Неужели смерть собаки?

Беренис неловко улыбнулась. Значит, в фильме, который она умудрилась полностью пропустить, был какой-то трагический эпизод.

— Мне что-то в глаз попало, — быстро проговорила она и встала. Ей страшно не терпелось уйти.

— А как насчет вечеринки? — спросил Гай, когда они вышли из театра.

— Все по расписанию студии.

— Я думаю, студия простит нас, если мы удалимся ужинать в какой-нибудь симпатичный уютный ресторанчик. — Гай заговорщицки подмигнул.

— Я не голодна, — резко сказала Беренис, — и к тому же, я обещала Биллу, что мы увидимся на вечеринке.

— Не хочу его огорчать, — сухо проговорил Гай, открывая для нее дверцу машины.

Вечеринка была обычным киношным событием, где выделялась только элита, а всех остальных вежливо игнорировали. Все, кроме первоклассного отеля и шампанского, было фальшивкой.

Беренис стояла у окна и смотрела на мерцающий огнями город. Она слышала, как женщина за ее спиной изливала восторги продюсеру, восхищаясь его блестящим фильмом и великолепными съемками. Когда же продюсер сменил компанию, та же дама, смеясь, говорила кому-то, что лучшим актером в фильме была собака.

Беренис случайно повернула голову и неожиданно встретилась глазами с Гаем. Они невольно рассмеялись. Напряжение, сковывающее ее весь вечер, постепенно ослабевало. И снова память унесла ее в те времена, когда они с Гаем вот так же заразительно, душа в душу, могли смеяться над чем-то.

— Я говорил тебе, что нужно было сбежать с этой вечеринки, — сказал он, протягивая ей бокал шампанского. — Я знал, что здесь будет полно шелухи.

— По-моему, тебе это нравится. Разве нет?

— Нет, — тихо сказал он. — Я бы предпочел быть сейчас где-нибудь подальше отсюда наедине с тобой.

Беренис удивленно взглянула на него. Она не знала, что и думать. Скорее всего, он был таким милым только потому, что хотел, чтобы им хорошо работалось вместе. Случайно отведя взгляд в сторону, она увидела Билла, пробирающегося сквозь толпу, и помахала ему.

— Неплохой фильм, — сказал Билл, присоединяясь к ним.