— Но я все-таки люблю тебя, — зашептал он ей в ухо. — На самом деле, я начинаю думать: чем больше, тем сексуальней.

Неужели это был последний раз, когда он признался мне в любви? — подумала Беренис.

Гай передал ей последний хрустальный бокал, который предварительно сполоснул под струей воды из крана, и их глаза на секунду встретились.

А он помнит тот последний раз?

Они продолжали работать в молчании.

— Ау! Что случилось? Почему затихла? — спросил Гай.

— Все в порядке, — ответила она легко, возможно, слишком легко.

— Ну и хорошо. — Он смотрел, как она расставляет бокалы в буфете. — Слушай, то что случилось между нами в гараже…

Воспоминание об их объятиях охватило ее с такой силой, что она едва не потеряла контроль над собой.

— Я думаю, надо забыть об этом. — Она умудрилась сказать это довольно спокойно.

— Но нам еще есть о чем поговорить, Берни. Надо еще многое решить. — Он явно колебался.

— Поговорить? О чем?

— Думаю, есть о чем. Во-первых, относительно нашей совместной работы. Как ты собираешься играть любовные отношения, если нам не удается быть даже друзьями?

Как же она забыла, что для Гая работа прежде всего. Возможно, не будь этого, они бы сейчас здесь не стояли. Может быть, он ради этого ее и поцеловал прошлой ночью. Но прежде чем она смогла придумать ответ, она услышала, как мать позвала ее из другой комнаты, и в ее голосе звучала тревога. Они оба сорвались с места и побежали.

Отец сидел в кресле у огня и был пепельно-серым. Мама склонилась над ним и спрашивала, не вызвать ли врача.

— Нет, я сейчас приду в себя. — Барт попытался улыбнуться дочери. — Извини, малышка, ничего серьезного. Сейчас отпустит.

Беренис встревожилась не на шутку. Отец выглядел таким истощенным и больным, что ее охватил страх.

— Может, все-таки вызвать доктора, Барт? — участливо спросил Гай, и его голос был мягким и успокаивающим.

— Нет-нет, я приму еще одну таблетку. — Барт посмотрел на жену. — Ты не принесешь, они лежат у кровати?

Луиза быстро пошла в спальню, а Беренис села на ручку кресла, где сидел отец, и обвила Барта рукой.

— С тобой все будет хорошо, пап, — говорила она тихо, склонив к нему голову. — Вот увидишь, все будет хорошо.

— Да… Слушай, дочка, ты не сделаешь для меня одну вещь? — спросил он внезапно.

— Все, что хочешь.

— Останьтесь с Гаем на ночь. Я-то ничего, но, думаю, матери будет легче… В смысле моральной поддержки. Завтра будут готовы результаты анализов, а она уже сегодня места себе не находит. Если ты останешься, это ее отвлечет, и ей будет легче.

— Конечно, мы останемся, — тут же заверила Беренис и посмотрела на Гая. — Ты не против?

— Нет. Вовсе нет, — ответил он уверенно.

— Спасибо. — Отец вытянул руку и положил на ее ладонь.

— Отличная новость, — обратился Барт к вошедшей Луизе. — Ребята согласились остаться у нас на ночь.

— Правда? — Луиза неуверенно посмотрела на дочь и улыбнулась. — Вот и хорошо. Спасибо, дочка.

— Тут не за что благодарить. — Беренис нахмурилась, когда отец отстранился от нее и взял в руки газету с программой.

— Через минуту начнется моя любимая передача, — объяснил он с улыбкой, — не могу пропустить.

Взгляды Беренис и Гая пересеклись.