Отец в это время увлеченно смотрел на экран телевизора, вникая в горячую дискуссию. Неожиданно он потянулся всем телом к телевизору, его глаза засияли.

— Тебя сейчас будут показывать, — сказал он дочери, указывая на экран. — Эта Анни Фишер из «Горячих Новостей» только что объявила, что ты будешь через минуту.

Беренис допила залпом остатки кофе. Определенно, смотреть это интервью — последнее, что ей сейчас нужно. Краем глаза она увидела, что Джуди выжидательно сидит у двери. Повод исчезнуть напрашивался сам собой. Беренис решительно поднялась и сказала:

— Джуди зовет в дорогу.

Как только Беренис открыла входную дверь, собака стремительно рванула в темноту. С океана дул легкий бриз. К счастью, дождь и туман закончились. Молодая женщина шагнула с крыльца и с удовольствием окунулась в волну свежего воздуха.

Джуди в восторге залаяла и помчалась к берегу, радуясь такой славной компании.

— Ты совершенно сумасшедшая. Сумасшедшая и счастливая, — любовно глядя на нее, сказала Беренис.

А собака продолжала выписывать безумные круги между хозяйкой и берегом океана. Беренис подумала, что отец, наверное, теперь уже не гуляет с ней подолгу, как раньше.

Она глубоко вдохнула соленый воздух и подумала о его давешних словах: «Мне так хочется увидеть тебя снова счастливой, Берни, прежде чем…». Неужели он хотел сказать «прежде чем будет поздно»? Или еще хуже: «прежде чем я уйду»? Насколько он плох? Страх сковал стальным обручем. Она знала, никто не вечен, но отцу было только шестьдесят пять…

Вдруг она услышала, как ее зовет Гай и, повернувшись, увидела, как он приближается к ней.

— Ты простудишься, сегодня не слишком тепло, — сказал он, протягивая ей куртку Луизы.

— Я в порядке, у меня с собой хорошие пилюли. — Беренис почувствовала, что вовсе не злится на то, что он пошел за ней.

— Это какие?

— Что-то на травах, помогает иммунной системе работать на полную катушку.

Гай усмехнулся.

— Ты с каждым днем все больше перенимаешь замашки элиты кинематографа.

— Но это и в самом деле помогает, — сказала Беренис, позволяя ему накинуть на себя куртку. При этом она изо всех сил старалась не замечать прикосновения его пальцев, когда он нежно поглаживал ее кожу.

— Я вышел только, чтобы сказать: можешь возвращаться. Интервью закончилось.

— А-а. Хорошо. Но я хотела еще поразмяться.

— Это перед тем, как скорчиться на канапе?

— Ну, что-то в этом роде.

Он улыбнулся.

— А ты не против моей компании? Мне самому глоток воздуха не помешает.

— Нет… — Она замялась. — Я люблю гулять в компании.

— Тебя встревожил отец, да? — спросил Гай, зашагав рядом с ней.

— Да, конечно.

Они пошли по тропинке к океану. Это было тихое место. Единственный звук, нарушавший тишину, — шум то накатывающих, то возвращающихся восвояси волн, ровный и сильный. Океан дышал.

— Почему ты не сказала мне, что у него был инфаркт? — спросил Гай.

— Да? А я думала, что сказала.

— Нет. Ты сказала просто, что у него взяли какие-то анализы.

— Честно говоря, я не понимаю, почему вообще должна была что-то тебе говорить, — заметила она. — Ты вроде как не часть нашей семьи.

— Ты знаешь, мне кажется, нам пора заключить перемирие, — сказал он мягко. — Хотя бы ради твоих родителей.

Он был прав. Беренис закусила губу, поняв, что продолжает сводить с ним счеты.