— Очень длинная речь, — с невозмутимым видом прокомментировала Лаури. — Не желаете ли еще кофе?

— Я бы предпочел лечь с тобой в постель. Она воззрилась на него с изумлением.

— Вот уж воистину, что называется, взять быка за рога, а не ходить вокруг да около.

— Вообще-то говоря, ходить вокруг да около обычно не приходится.

— Ты хочешь сказать, что с любой другой ты уже давно был бы в постели?

Адам кивнул с самым серьезным видом.

— Да. Ты исключение.

— В самом деле? — Она встала, взяла чашки и направилась в кухоньку. Адам пошел за ней. — Мне это льстит.

— Что — быть исключением?

— Да.

Адам скорчил гримасу и пожал плечами.

— Все равно дальнейшего развития бы не было — во всяком случае, сегодня.

— Почему же, если не секрет?

Он потер нос, осторожно глядя на нее.

— Все дело в характере наших отношений, Лаури. Я не был готов к такому развитию событий. — Он улыбнулся, видя, как краска заливает смуглое от загара лицо Лаури. — А кроме того, я не уверен, что ты пользуешься пилюлями, как прочие девушки.

— Здесь ты ошибаешься, — насмешливо взглянула на него через плечо Лаури, наполняя чайник.

Адам посмотрел на нее с таким изумлением, что она проглотила готовый сорваться с ее губ смешок и молча насыпала кофе в чашки.

— Не хочешь ли ты сказать, Лаури, что все это девическое сопротивление с твоей стороны чистое притворство?

— Сопротивление — нет. А если ты хочешь знать, был ли у меня мужчина, ответ — да. — Она сердито посмотрела на него. — А что тут странного? Мне двадцать один год, Адам. Лет на десять, а то и с гаком, меньше, чем тебе, но достаточно, чтоб расстаться с девичьей чистотой.

Адам пожал плечами, взгляд у него был несколько растерянный.

— Не знаю, просто я считал тебя…

— Девственницей, — закончила она за него.

— Да, наверное. — Адам взял из ее рук чашку кофе и сделал большой глоток; горячий кофе обжег ему горло.

Лаури протянула ему стакан холодной воды.

— На. Я бы рта не раскрыла, если б знала, что тебя это так шокирует.

— Удивило, а не шокировало. — Его глаза под густыми бровями превратились в щелки. — Но зачем тогда ты строила из себя недотрогу?

— Мой небольшой опыт заставляет меня быть осторожной, — криво усмехнулась Лаури. — Жаль, что я выболтала правду. Думаю, ты был бы счастливее, если б я держала язык за зубами.

Он улыбнулся, уже совершенно овладев собой.

— Бесполезно, Лаури. Я бы все равно узнал, как только мы занялись бы любовью. Что я и собираюсь сделать, уверяю тебя, — он схватил ее в свои объятия, — в один прекрасный день или ночь, но очень скоро, Лаури Морган! — Он поцеловал ее долгим мучительным поцелуем и вдруг выпустил столь внезапно, что она едва не упала. Он торжествующе глядел на нее. — Когда мне надо, я могу быть неимоверно терпеливым. Сладких снов, дорогая. Пойдем, запрешь за мной калитку. Если тебе суждено сегодня провести ночь здесь, я бы хотел убедиться, что ты будешь жива и здорова за семью замками, прежде чем я уйду.

Лежа в постели, Лаури кляла себя за то, что из-за дурацкого смущения оттолкнула Адама в критическую минуту.