Потом она усадила Розин на пол в гостиной, вручив ей мешок с игрушками и удостоверившись, что все замочки на шкафах закрыты, специальные крышечки на розетках на месте, установила решетку в дверном проеме между двумя комнатами и быстро прибралась в кухне; засунула грязное белье в стиральную машину, простерилизовала бутылочки, помыла посуду, не спуская глаз с дочурки, которая деловито вытаскивала из мешка игрушки, ползла с ними к решетке и складывала в кучу, затем ковыляла за новой партией.

Потом Лаури перенесла девочку в спальню, пока сама одевалась, готовясь к работе в магазине. Розин схватила со столика около кровати журналы, уселась на пол и стала рассматривать их, разрывая страницы, когда не удавалось их перевернуть, а Лаури тем временем натянула черные джерсовые брюки, свитер с высоким горлом и поверх желтую вельветовую жилетку, которую она подпоясала черным поясом. Перехватив волосы желтым шарфиком, она быстро и умело подкрасилась (этому искусству она научилась за последние месяцы) и еще раз сменила у Розин подгузник. Затем она перенесла малышку опять в гостиную и какое-то время играла с ней и читала, а потом просто сидела на диване, обняв девчушку, а та вздремнула полчасика, как обычно в это время.

Когда Лаури в десять спустилась в магазин, Фран Хоббс, ее напарница, уже была там, Дженни на своем месте в яслях на нижнем этаже, готовая к приему Розин и любых других детишек, а несколько рождественских покупательниц уже бродили по магазинчику, высматривая одежду и мебель. «Малыш» начал свой рабочий день.

В половине шестого вечера Лаури собралась закрываться. Поскольку Фран сегодня открывала и начала работать на час раньше утром, она и ушла раньше, оставив Лаури и Дженни заканчивать рабочий день. До Рождества оставалось всего две недели, и посетителей было много; Лаури весь день помогала мамашам выбирать нужное, подыскивала чуть начавшим ходить крохам обувку, время от времени спускалась вниз помочь Дженни в яслях; передохнуть ненадолго удалось, когда надо было покормить Розин да во время небольшого перерыва, так что к этому времени она чувствовала, что здорово устала. Обычно незадолго до закрытия она брала сюда Розин поиграть в одном из манежей, и сейчас, как всегда, малышка, счастливая, валялась на спине в обнимку со своим пушистым кроликом и махала крутящимся наверху уточкам, клоунам и диснеевским персонажам, а тем временем Лаури с Дженни наводили в магазинчике порядок перед закрытием.

— Ну вот, кажется, и все, — позевывая, заметила Дженни. — Все вроде на местах. Я закрываю?

— Да, пожалуйста! — с горячностью откликнулась Лаури. — Я ног под собой не чую… — пожаловалась она, и в это время звякнул дверной колокольчик, впуская запоздалого посетителя. Лаури готова была встретить его улыбкой и вдруг застыла, вся напрягшись, словно тигрица с тигренком. Посетителем был не кто иной, как Адам Хокридж, высокий, элегантный, в темном дорогом пальто; на густых каштановых прядях таяли снежинки.

— Я не совсем покупатель, — улыбнулся он ей в ответ, — я пришел повидать мисс Морган.

Дженни бросила на Лаури недоуменный взгляд.

— Все в порядке, Дженни, — кивнула ей Лаури. — Можешь идти. Я закрою за тобой, а потом выпущу мистера Хокриджа. — Она с вежливой улыбкой повернулась к Адаму. — Я полагаю, вы зашли обсудить вчерашний инцидент. Убытки оказались больше, чем вы думали?

Дженни с облегчением вздохнула и сочувственно взглянула на Лаури из-за спины Адама, затем взяла свое пальто и вышла на улицу, где сыпал декабрьский снежок; в магазинчике повисла тишина и повеяло холодом, не меньшим, чем на улице.