— О каком отдыхе может идти речь? — сказала в отчаянии Лаури.

— Но, может, ты заснешь, если ляжешь в постель.

Она решительно помотала головой.

— Я не могу там одна… — Она густо покраснела, а Адам ехидно усмехнулся.

— Да не волнуйся. Я же понимаю, что это не приглашение. Ну давай, если хочешь, будем сидеть на диване и разговаривать хоть всю ночь. — Он посмотрел ей в глаза. — Я все буду делать, как ты хочешь, Лаури.

Они снова устроились на диване. И на этот раз, когда Адам обнял ее одной рукой, Лаури с благодарностью приникла к нему, наслаждаясь теплом и убаюкивающей нежностью его прикосновения.

— Я забыла поблагодарить тебя за все твои подарки, — вдруг спохватилась она. — Просто выпало из памяти.

— Розин понравилась лошадка-качалка?

— Еще бы! Такой восторг! Это, конечно, очень экстравагантно. Или ты решил прислать что-нибудь такое огромное, чтобы мне в голову не пришло отсылать обратно?

Он рассмеялся негромко.

— Что-то вроде того.

— Вот мишку она еще не видела… — Лаури с трудом проглотила комок в горле; ее душили слезы. Откашлявшись, она продолжала:

— Наряды такие роскошные. Ты сам их выбирал?

— Нет. Я в этом ничего не смыслю. Это все мама.

Лицо у Лаури окаменело.

— Значит, ты… ты рассказал ей о Розин?

— Да.

— Зачем?

— А что ж тут такого?

Лаури хотела отодвинуться, но рука Адама не пустила ее.

— И как она на это реагировала? — немного погодя спросила она.

Адам потер подбородок свободной рукой.

— Сначала не поверила.

— Что Розин твоя?

— Нет. Что у нее есть внучка. Не могла поверить от радости.

Лаури повернула голову так, чтобы пристально посмотреть на него.

— От радости? Я, кажется, ясно дала тебе понять, что никаких прав на Розин ты не имеешь. Адам насупился.

— Я знаю. Но мать все равно смотрит на нее как на свою внучку. Лаури закусила губу.

— В общем, конечно. Если… когда Розин вернут, твоя мама может приехать и посмотреть на нее.

— А я? — живо откликнулся он. Какое-то время царило молчание.

— Пусть сначала вернут Розин, — сердито сказала Лаури. — А до этого я ни о чем не могу думать, ни о чем.

Снова молчание.

Затем тишину нарушил Адам:

— А другую посылку ты получила? Лаури покраснела от смущения.

— О да. Прости. Я должна была тебя поблагодарить и за это.

— Я не напрашиваюсь на благодарность. — Он угрюмо уставился на носки своих ботинок. — Я забирал мамино кольцо, которое она отдавала ювелиру переделать, и на глаза мне попалась эта брошь. Что-то меня толкнуло купить ее.

— Она замечательная. У меня не так много драгоценностей. Спасибо, — сказала Лаури, которая до последнего момента не могла решить, отдать или оставить ее. Но отдать ее Адаму сейчас, в этих обстоятельствах, было, на ее взгляд, невозможно.

— Мне показалось, что она будет напоминать тебе о наших лучших днях, — тихо добавил Адам.