Нико отказался признать ее правоту, как работающий в порту грузчик отказывается признавать, что груженная доверху телега слишком тяжела для него, однако мигом смекнул, какую выгоду тут можно извлечь.

– И вы думаете, что сможете обеспечить нас флотом? Пушками?

– Я не думаю, я знаю – смогу.

– Хорошо, – кивнул Нико. – Отправляйтесь в Квайсет.

Я ждала продолжения, но все молчали.

– Я поеду с Альбой, – прервала я молчание.

– Ты-то ей там зачем? Да и фенианцам ты ни к чему – их влечет только к монастырским сундукам с золотом.

– Софи – что-то вроде национальной героини в Квайсете и Фене. Мне нужно, чтобы она улыбалась, приветственно махала и играла свою роль.

Отговорка, конечно, слабая и надуманная, но уж какая есть.

– Боюсь, я не особо преуспею в этой роли, – подпела я Альбе.

Нико пристально глядел на меня, словно оценивая меня заново, словно меняя свое представление обо мне.

– Что ж, в Средизимье ты оказалась не такой уж бесполезной для нас. Правда, пришлось тебя поуговаривать, но теперь-то ты согласна, что мы были правы, а?

Я глубоко вздохнула: запах паленого дерева и тлена обжег мои ноздри.

– Как ты и предсказывала, все окончилось кровавой баней, – равнодушно пожал плечами Нико.

– Я не утверждала, что вы правы, – возразила я. – Я лишь говорила, что оправдываются твои пророчества, но я никогда не соглашалась с твоими методами ведения войны и твоими моральными принципами.

– Моральные принципы! – Нико щелкнул ногтем по свернутой карте. – В этом ты права – когда мои товарищи гибнут на улицах, сражаясь с наплевавшими на закон дворянами, вопросы морали волнуют меня меньше всего. А что, новоиспеченная белошвейка желает поучить меня этике?

Нико не скрывал своей ненависти ко мне. В его глазах я до сих пор была разряженной в шелка и воротившей нос от эля швеей, когда-то отказавшей ему в помощи. У него имелись все основания не питать ко мне добрых чувств: многие его друзья сложили головы в вихре гражданской войны, я же вышла из горнила революции живой и невредимой. Бедный Нико, с жалостью подумала я.

– Я управляю светом и тьмой, уравновешивающим нашу Вселенную. Так что да, у меня есть моральные нормы, которым я следую.

Но следую ли я им до сих пор – вот в чем вопрос. Разве не использую я свое искусство в политических целях на потребу Кристосу и Нико?

– Вот это то, что нам нужно, – с внезапной теплотой произнес Нико. – Твоя подруга… она права – как долго еще мы продержимся? Если… то есть когда роялисты бросят на нас свою армию, нас зажмут здесь, как мышей в мышеловке. И это после того, как мы неделями, месяцами держали этот город! Мы до сих пор его держим, но роялисты не дают нам ни дня роздыху. Возможно, они мечтают ослабить нас и нанести окончательный удар.

У меня екнуло сердце. Я не хотела посвящать Нико в наши планы. Я не доверяла ему, я боялась, что, узнав правду, он совершит какой-нибудь отчаянный поступок.

– Клянусь, мы с Альбой обеспечим вас всем необходимым, – заверила его я.

– Нет, не пойдет. Лучше ты останешься здесь и нашлешь проклятие на наших врагов.

– Проклятие? – задохнулась я. – Нико, ты снова за старое? Я…

– К черту твои этические нормы! – Он треснул ладонью по столу. – Брось талдычить про них, они смехотворны! Теперь, когда мы глядим в лицо смерти, когда делу всей нашей жизни грозит уничтожение, не время рассуждать о морали!

– Я не могу! – закричала я.