Сообразив, что мысли уводят его слишком далеко, Жискар встряхнулся. Пора приступать к делу.

– Доброе утро, – сказал он. – Сегодня мы с вами встречаемся впервые. Перед прыжком в неизвестность я бы очень хотел дать нам возможность узнать друг друга получше, но времени на это у нас, увы, нет. Подразделения, выделенные для участия в операции «Икар», собираются со всех концов Республики. На сбор уйдет не меньше двух месяцев, на подготовку, притирку и прочее потребуется еще месяц, а поскольку приказ предписывает нам начать действовать в кратчайшие сроки, мы должны приступить к разработке основных планов прямо сейчас, не дожидаясь сбора всех сил.

Он обвел взглядом собравшихся, желая убедиться, что его поняли. Удивления на лицах не проявилось.

– Мы с гражданкой комиссаром Причарт имеем долгий и успешный опыт совместной работы, – продолжил он.

Это было правдой. Совершенно очевидно, что любой адмирал, не сработавшийся со сторожевым псом БГБ, кончил бы плохо, какие бы перемены ни замышляла МакКвин.

– Поэтому полагаю, что могу говорить не только от своего, но и от нашего имени: мы ожидаем от всех вас не столько скрупулезного соблюдения процедур, инструкций и наставлений, сколько инициативы и активности. Гражданка комиссар? Он взглянул на Причарт, и та спокойно подтвердила:

– Думаю, это верное заключение, гражданин адмирал. В конце концов, наша главная цель есть поражение олигархических режимов... и, разумеется, возмездие их пособникам, предавшим интересы народа.

От последних ее слов повеяло холодком, и Жискар почувствовал, как у него поджались губы. То была единственная форма протеста, какую мог позволить себе благоразумный адмирал, а потому он прокашлялся и продолжил обычным тоном:

– Ближайшие несколько дней мы посвятим поэтапному рассмотрению оперативного плана военного ведомства: разложим его по частям, проанализируем каждую в отдельности, а потом снова сведем воедино. Разумеется, каждый из вас считает себя специалистом в определенной области, однако, надеюсь, никто не оставит при себе посетившую его интересную идею лишь на том основании, что это – «сфера чужой компетенции». Успех наше миссии важнее любой осторожности, и я предпочитаю иметь дело с офицерами, готовыми рискнуть и высказать даже самые спорные предложения. Сойти за умника, держа язык за зубами, может любой, но по-настоящему умен тот, кто не боится показаться глупцом. Помните это, и мы поладим.

На сей раз он намеренно не посмотрел на Причарт: это был не вызов, но недвусмысленное указание на то, кто, по его мнению, призван осуществлять контроль в сугубо профессиональной сфере.

– Итак, – адмирал перевел взгляд на Макинтоша. – Гражданин коммандер, ознакомьте граждан офицеров с основными параметрами оперативного плана штаба флота.

– Есть, гражданин адмирал!

Макинтош сверился с данными на дисплее и обвел взглядом сослуживцев.

– По существу, – начал он, – гражданка Секретарь МакКвин и гражданин адмирал Букато решили, что временное бездействие манти, впервые с начала войны, представляет нам возможность перехватить стратегическую инициативу. Приходится признать: хотя мы по-прежнему имеем существенное превосходство над врагом по тоннажу, однако по сравнению с началом войны оно заметно снизилось. Прежде всего это касается кораблей стены. Из чего следует, что отвлечение крупных сил для осуществления операции «Икар» потребует значительного напряжения и буквально оголит некоторые участки. К сожалению, это напряжение не позволит нам создать запас прочности на случай возможной ошибки, который хотелось бы иметь. Штаб особо подчеркивает, – и, по моему мнению, вполне справедливо, – что мы должны расходовать предоставляемые в наше распоряжение ресурсы самым экономным образом.