– Ну да... – хмуро повторила Хонор, поглаживая край консоли указательным пальцем и обдумывая услышанное.

Похоже, Кэслет был прав. Гарриет Бенсон в первый же день знакомства рассказала Хонор о том, что гарнизон Стикса считал узников своей собственностью. Своими игрушками, забавляясь с которыми они порой поступали, как злые испорченные дети, безжалостно откручивающие куклам головы. Правда, в качестве сексуальных рабов чаще использовали политических заключенных, «врагов народа». К военнопленным относились с большей осторожностью: военных обучали основам рукопашного боя, а это, при определенных обстоятельствах, грозило... испортить удовольствие.

Теперь обстоятельства переменились. База потеряла убитыми, ранеными и пленными две трети своего гарнизона, однако шесть или семь сотен хевов разбежались по острову. В отличие от остальной территории планеты, на Стиксе они могли кормиться с земли, а чтобы отлавливать их на огромном острове, у Хонор не хватало людей. Беглецам даже не было нужды разбираться в свойствах местных диких растений: плантации БГБ покрывали десятки квадратных километров.

Трагедия беглых хевов заключалась в том, что бывшие рабы знали остров лучше своих хозяев. Они поддерживали связь с работниками плантаций (кстати, многие из них угодили на плантации после того, как надоели своим хозяевам). К моменту нападения Хонор на Стикс на острове скрывалось около двух десятков беглых рабов: инсценировав собственную смерть (они считались утопившимися, а отсутствие тел легко объяснялось быстрыми течениями и прожорливостью водяных хищников), беглецы нашли убежище у своих собратьев на полях. Однако, чтобы не попасться на глаза патрулям, следовало хорошо изучить все укромные уголки острова... А стало быть, бывшие рабы знали, где могут скрываться их бывшие хозяева, несравненно лучше, чем люди Хонор. Заподозрить недавних узников в любви к своим мучителям было трудно, и предположение, что они попросту не стали дожидаться, пока заработают обещанные Хонор и Рамиресом трибуналы, выглядело весьма правдоподобным.

«В этом есть и плюсы, – подумала она. – Эти жуткие расправы, скорее всего, заставят тех, кто прячется, сдаться. Но я ничего подобного не хотела. Я обещала им справедливость и правый суд, а не слепую звериную месть. Я не имею права поощрять разгул беззакония».

Глубоко вздохнув, Хонор подняла голову.

– Знаете, мне тоже трудно осудить этих людей за желание посчитаться со своими мучителями, – тихо сказала она и, заметив, что взгляды обоих собеседников переместились к парализованной половине ее лица, покачала головой, – Но при всем сочувствии к мотивам мы, представители цивилизованных народов, не можем попустительствовать преступлениям. Уорнер, – она перевела взгляд на Кэслета, – придется вам поговорить с пленными. Я знаю, как они к вам относятся... и понимаю, что у вас нет особого желания вступать с ними в разговоры. Но ваша позиция ближе всего к нейтральной из того, чем мы располагаем.

Кэслет понурился, но в конце концов кивнул.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– И что, мэм, я должен буду им сказать?

– Правду. Расскажите, что я не желаю продолжения убийств, но людей у меня мало, и организовать надежное патрулирование всего острова мне не под силу.

МакКеон, заслышав это, нервно заерзал в кресле. Харрингтон криво усмехнулась.

– Невелика тайна, Алистер, это им и так понятно. Кроме того, заключенные всегда многочисленнее тюремщиков. Тюрьмы для того и строят, чтобы сэкономить на охране: уж кто-кто, а ребята из БГБ это хорошо знают! А если у кого и возникнут другие соображения, ему достаточно поднять голову и посмотреть на трехствольники на вышках. Их вид способен охладить самые горячие головы.