Мгновение она удерживала его взгляд, а когда он, кисло усмехнувшись, пожал плечами, снова обратилась к Кэслету.

– Разъясните им, что я могу обезопасить их от расправы со стороны бывших рабов единственным способом: заключив под стражу. И можете добавить, Уорнер, что у меня нет ни малейшего желания заботиться об их безопасности. Просто это не меняет моего отношения к своему долгу.

– Да, мэм, – со вздохом ответил Кэслет, на мгновение опустив глаза. – Так и скажу. Беда в том, что, хотя это чистая правда, я все равно буду чувствовать себя обманщиком Я же знаю, что их ожидает.

– Так что же нам делать? Оставить виновных безнаказанными? – мягко спросила Хонор, и он торопливо покачал головой.

– Нет, мэм. Конечно нет. Я насмотрелся на то, что вытворяла Госбезопасность и с этими людьми, и с военнопленными, и с нашими же честными офицерами, не по своей вине... – Он осекся и поджал губы. – Да, конечно, кто-то должен призвать их к ответу. Это несомненно. Просто...

– Просто, Уорнер, вы чувствуете себя так, словно предлагаете им прыгнуть из огня да в полымя, – тихо вставил МакКеон.

Кэслет, взглянув на широкоплечего коммодора, кивнул, и тот продолжил:

– Мне ваши чувства понятны, но примите во внимание то, что их, по крайней мере, будут судить, а приговоры будут выноситься в строгом соответствии с военными законами. Они не будут произвольными: вы не хуже меня знаете, что Хонор не допустит того ужаса, которому мы были свидетелями. Худшее, что их ожидает, это расстрел или петля... и, между нами, некоторые из них заслужили куда более суровую участь.

– Понимаю, Алистер. Я... – Кэслет пожал плечами. – Я все это знаю и постараюсь втолковать всем, кто захочет меня слушать.

– Спасибо, – повторила Хонор. – А еще передайте, что если они как можно шире распространят мое предложение сдаться, то спасут этим много жизней. Однако я не стану давать никаких гарантий неприкосновенности или обещать амнистию. Я хочу пресечь незаконное кровопролитие, но все, на что могут рассчитывать виновные, это объективное рассмотрение их дел военным трибуналом.

– Да, мэм.

– А пока Уорнер занимается хевами, – мрачно обратилась она к МакКеону, – тебе, Алистер, с Хесусом и Гарриет надо наладить контроль над бывшими рабами. Сегодня я собираюсь сама выступить перед ними: напомнить, что мы обещали справедливый суд, а не право на убийства, и предупредить, что для предотвращения таких эксцессов мои люди получат приказ применять оружие. Мне очень не хочется прибегать к столь крайним мерам, но, боюсь, здешние узники натерпелись такого, что, кроме угрозы смерти, их не испугает ничто. И еще: если вы с Хесусом поддержите меня, я введу на острове комендантский час. Возможно, это позволит хотя бы уменьшить число трагических происшествий.

– А что, неплохая идея, – задумчиво произнес МакКеон. – Бывших рабов, считая с теми, кто трудится на полях здесь около пяти сотен. Нам удалось не допустить их к оружию... не считая захваченного у «черноногих», с которыми они уже... разобрались... но по численности они не уступают нам.

– Знаю, – вздохнула Хонор, – и очень не хочу снова сажать их под замок. Во-первых, они и без того настрадались, а во-вторых, это может сделать нас врагами и в их глазах.

– На этот счет я бы особо переживать не стал, – возразил МакКеон. – Да, это может вызвать недовольство, даже озлобление, но ненадолго. Слишком уж велика разница между объявлением комендантского часа, пусть он даже поддерживается силой, и тем, что вытворяли тут «черноногие».