Эта мысль заставила Рено заскрежетать зубами. Конечно два космических форта могли легко отбить налет крейсеров затаившихся где-нибудь поблизости, чтобы напасть на станцию после отлета Ханаби, но появление более крупных кораблей грозило терминалу настоящей катастрофой...

Усилием воли Рено заставил себя не отвлекаться на посторонние размышления и сосредоточился на текущей работе.

– Что?!

Резко повернувшись, граф Белой Гавани оказался лицом к лицу с коммандером МакТирни. Лицо офицера связи было бледным, правой рукой она прижимала наушник к уху с такой силой, словно пыталась вдавить его внутрь черепа – и хотя бы таким способом прояснить содержание сообщения.

– Хевы напали на Василиск, сэр, – лишенным интонаций голосом, с оттенком неверия, повторила она, и впервые ее сфинксианский акцент не вызвал у графа мучительных воспоминаний о Хонор. – АКС объявила ситуацию «Зулу» и начала авральную эвакуацию торговых судов шесть... – Она взглянула на дисплей времени и поправилась: – Нет, семь минут назад. На момент отправки вице-адмиралом Рено курьера вторгшиеся силы оценивались как минимум в двадцать супердредноутов с крейсерским прикрытием.

– Боже мой! – прошептал кто-то за спиной Александера, а сам адмирал почувствовал, как каменеет его лицо.

Это был не обычный крейсерский рейд: двадцать супердредноутов способны уничтожить весь пикет Василиска, особенно с учетом того, что часть сил была отведена из системы для укрепления его же, александеровского, флота, а оставшиеся корабли разделены между терминалом и Медузой.

«Они уничтожат пикет Маркхэма, а потом разнесут вдребезги все орбитальные сооружения Медузы, – с нарастающем ужасом подумал граф. – Дадут они техническому персоналу время на эвакуацию? Должны... если только ими не командует какой-нибудь фанатик нового режима. Но и в случае благополучной эвакуации людей прахом пойдут шестьдесят лет трудов и триллионы долларов инвестиций. И вряд ли уничтоженную инфраструктуру удастся восстановить до конца войны».

А потом ко всем этим мыслям добавилась еще одна, даже более страшная.

– Рено сообщил что-нибудь о намерениях адмирала Ханаби? – требовательно спросил граф.

– Никак нет, сэр!

МакТирни покачала головой, и Белая Гавань нахмурился. Рено должен был сообщить и об этом, но, по справедливости, не стоило требовать слишком много от гражданского лица, транспортного инженера и администратора, пусть и носившего адмиральские нашивки. По правде сказать, он и так сделал больше, чем Белая Гавань вправе от него ожидать. Другое дело, что не получившему нужных сведений графу от этого легче не становилось.

«Да брось ты, – сказал Хэмишу внутренний голос – Тебе и без всяких донесений ясно, что предпримет Ханаби. То, что сделал бы любой адмирал, достойный своих галунов: устремится на грохот пушек».

То есть сделает именно то, чего ждет от нее противник.

Снова нахмурившись, адмирал уставился на голографический экран, показывавший его собственные силы, размещенные в сорока пяти световых секундах от терминала звезды Тревора; в голове взвихрилась стремительная круговерть мыслей. Офицеры его штаба, работавшие на флагманском мостике «Бенджамина Великого», еще не успели оправиться от потрясения, но они видели, как поникли под страшным грузом ответственности широкие плечи их адмирала. Спустя несколько мгновений он повернул к ним суровое, сосредоточенное лицо и начал отдавать приказы.

– Синди, диктую депешу адмиралу Вебстеру. Начало записи: «Джим, оставайся на месте со всеми кораблями.