|
Для терминала Мантикоры максимальная масса единовременного перемещения составляла примерно двести миллионов тонн, то есть туннель мог перебросить за раз двадцать два супердредноута. Проблема, однако, заключалась в том, что любая переброска выводила туннель из строя как минимум на десять секунд, причем если суммарная масса единовременно перемещавшихся объектов превышала два с половиной миллиона тонн, продолжительность интервала бездействия туннеля возрастала пропорционально квадрату этой массы. Таким образом, использовать пропускную способность полностью и перебросить за один раз с Мантикоры к Василиску максимально возможный груз означало прервать работу туннеля более чем на семнадцать часов.
Конечно, будь двадцати двух дредноутов достаточно для того, чтобы разгромить вторгшихся хевов, это ограничение не представляло бы серьезной проблемы. Однако такой уверенности у Белой Гавани не было. Зато у него было еще пятнадцать супердредноутов и двенадцать дредноутов. Только его корабли имели возможность достичь Василиска менее чем за тридцать часов, и он не собирался дробить силы. Стало быть, их предстояло переправлять один за другим. В принципе, пока на выходе его не подстерегал враг (о появлении которого он был бы уведомлен до входа в туннель), этот способ являлся вполне приемлемым, однако и поочередное перемещение кораблей приводило к перерывам в работе туннеля. Пусть и не столь длительным, как при массовой переброске. Если после прохода корабля прикрытия, вплоть до линейного крейсера, туннель закрывался на десять секунд, то дредноут и супердредноут выводили его из строя почти на семьдесят и сто тринадцать секунд соответственно. Таким образом, переброска всего флота требовала как минимум ста восемнадцати минут, а с учетом времени полета до терминала Тревора последний корабль мог оказаться близ Василиска лишь по прошествии двух часов сорока пяти минут. Никакое другое соединение не могло прибыть туда раньше, однако для спасения Медузы этого времени было недостаточно. К тому же, чтобы добиться и такого результата, Белая Гавань должен был срезать интервалы переброса до уровня технически возможного минимума. При обычных обстоятельствах правила допускали минимум в одну минуту; на практике окна почти всегда были длиннее. На АКС редко скапливались настолько длинные очереди, чтобы диспетчерам приходилось работать на разрешенном пределе. А интервал этот устанавливался по очень простой причине: у корабля, прошедшего туннель, должно быть в запасе время, чтобы убраться с пути следующего за ними судна. Корабли проходили туннели под парусами Варшавской. В обычном пространстве паруса вообще не могли служить движителями, но туннель можно было представить себе чем-то вроде замерзшей гиперпространственной трубы, двумя концами открывавшейся в обычный космос. Таким образом, в туннеле не только можно было использовать паруса, наоборот, невозможно было пройти туннель без них. Выходя из туннеля, корабль должен был сменить конфигурацию импеллера с паруса на клин, и если он запаздывал с этим изменением, а идущий следом догонял его... При одной этой мысли Белая Гавань поежился, хотя опасения никак не сказывались на его решимости организовать переброску Восьмого флота на Василиск как можно скорее. Он не отрывал угрюмого взгляда от монитора, в то время как его корабли с максимально доступным ускорением уже направлялись к местному терминалу.
Адмирал Лесли Естременская, начальник Мантикорской центральной АКС, вытаращилась на дисплей, не веря своим глазам. Сорок девять тяжелых кораблей! Он собирается провести сорок девять тяжелых кораблей через туннель с минимальными интервалами! Спятил, не иначе! Однако, спятивший или нет, граф Белой Гавани по своему рангу занимал третье место среди офицеров КФМ, а военное время предоставляло ему чрезвычайные полномочия. Правда, возможная беда не становилась менее страшной оттого, что действия, способные при ошибке в расчетах на одну десятитысячную процента привести к чудовищной катастрофе, намеревался предпринять человек, имевший на это право. |
