Сейчас вся компания удобно устроилась в уютных креслах возле главного библиотечного терминала. Бенджамин, с бокалом вина в руке, развивал свою мысль:

– Не скажу, что мы вовсе никуда не выбираемся, все время происходят всякие дурацкие официальные мероприятия, но чтобы просто приехать к кому-то в гости!

– Вообще-то, – добавила Кэтрин с лукавой улыбкой, – мы очень надеемся, что Ключи решатся последовать вашему примеру, Алисон. Испытующий свидетель, сейчас жены доброй половины землевладельцев изводятся от зависти к вам.

Брови доктора Харрингтон поднялись, и Кэтрин рассмеялась.

– Еще бы им не завидовать. Если не считать членов клана Мэйхью, за последние двести лет ни у кого не хватило духу вот так вот запросто пригласить Протектора с семьей на дружеский ужин.

– Двести... да вы шутите?

– Какие уж тут шутки, – вновь подал голос Бенджамин. – Она проверила дворцовые записи. Кэт, когда это было в последний раз?

– Бернард Восьмой и его жены получили приглашение на прием по случаю дня рождения Джона Маккензи Одиннадцатого. Это было десятого июня три тысячи восемьсот седьмого года... то есть тысяча семьсот четвертого года эры Расселения, – немедленно поправилась Кэтрин. – Причем должна заметить, что на Бернарда, по всей видимости, это событие произвело сильное впечатление. Я нашла в его личном дневнике подробное меню, включая мороженое.

– Двести восемь лет! – покачала головой Алисон. – Трудно себе представить.

– Можно подумать, Алиса, – хмыкнул Альфред, – будто у нас каждый может запросто звякнуть по коммуникатору королеве Елизавете. И пригласить ее на пиво.

– Может, и не каждый. Но бьюсь об заклад: она бывает в гостях чаще, чем раз в двести лет.

– Наверное, вы правы, – согласился Бенджамин. – Но дело в том, что у нас, на Грейсоне, принято, чтобы личные приглашения исходили от Протектора к землевладельцам, а не наоборот.

– Боже! – воскликнула Алисон. – Стало быть, мы допустили непозволительное нарушение этикета?

– Безусловно, допустили, – рассмеялся Бенджамин, – и это чертовски здорово.

Тем временем Элейн, ухитрившись высвободить из цепких ручонок Хонор сдернутую с полки старинную печатную книгу, увела негодующую девчушку к старшим сестрам – те увлеклись настольной игрой с Мирандой Лафолле. Фаррагут с интересом наблюдал за компанией со спинки кресла Миранды.

До прибытия на Грейсон Алисон ни разу не сталкивалась с этой игрой. Страсть к ней – и к странному виду спорта, именуемому «бейсбол», – была, похоже, заложена в местных жителях на генетическом уровне. В чем суть, доктор Харрингтон понимала плохо, но все участники бросали кости, передвигали по доске серебряные фигурки и, согласно правилам, завладевали какой-то условной «собственностью». Как раз сейчас Миранда бросила кубики, и ее фишка, похожая на серебряную туфельку, закончила движение на квадратике с надписью «Вентнор Авеню». Тереза завизжала от восторга.

– Отель мой! Отель мой! – объявила она. – Плати, Ранда.

– Если ты когда-нибудь станешь министром финансов, – пробормотала Миранда, – налоги взлетят до небес.

Все три сестры дружно рассмеялись, а девушка принялась отсчитывать яркие пластиковые прямоугольнички, заменявшие в игре деньги.